2.4.08

Режим Узбекистана был вынужден считаться с санкциями Евросоюза, их отмена лишает ЕС рычагов влияния на ситуацию с правами человека в Узбекистане


В конце апреля Европейский совет соберется для рассмотрения вопроса о режиме санкций в отношении Узбекистана. Какие доводы он будет принимать к рассмотрению? Примет ли во внимание первоначальные требования или отменит санкции?

Мы надеемся, что Совет будет объективным и примет во внимание тот факт, что Узбекистан не выполнил всего пакета требований – ни в его первоначальной версии, ни даже в усеченном варианте. А главное – сама природа режима ни на йоту не изменилась. Режим как был, так и остается автократическим и репрессивным, с элементами тоталитаризма. Небольшие уступки Евросоюзу в области прав человека, вокруг которых поднята шумиха, были сделаны буквально накануне решения о санкциях, то есть явно приурочены к этому решению; это не является систематически проводимой линией либерализации и гуманизации внутренней политики. После снятия санкций необходимость для режима Каримова в уступках отпадет, и все вернется на круги своя.

13 мая 2005 года в Андижане правительственные войска жестоко подавили демонстрацию на площади Бобура. В конце того же года Европейский совет принял в отношении Узбекистана санкции, предусматривающие запрет на поставки вооружений в эту страну и на въезд для 12 правительственных чиновников и высших офицеров вооруженных сил Узбекистана. Условием для снятия этих санкций правительству Узбекистана было выдвинуто требование допустить международное расследование Андижанских событий, которое до сих пор не было выполнено.

В дальнейшем санкции неоднократно продлевались, но одновременно и смягчались. Вопрос расследования Андижанской трагедии отошел на задний план, и Евросоюз стал ее забывать гораздно быстрее, чем в свое время события на площади Тянь-ань-Мэнь в Китае. Основное условие ЕС изменилось и теперь направлено на соблюдение прав человека в Узбекистане.

В октябре 2007 года Европейский совет принял решение о приостановке действия запрета на выдачу виз по списку на полгода, обосновывая этот шаг предоставлением возможности Узбекистану продемонстрировать прогресс в сфере прав человека. При этом Евросоюз напоминал о мерах, которых он ожидает от Ташкента, а именно: освобождение из тюрем всех заключенных правозащитников; допуск в тюрьмы представителей Международного Красного Креста; ослабление режима аккредитации и регистрации неправительственных организаций.

Этот довольно узкий список требований значительно отличается от более широкой правозащитной платформы, которая выдвигалась активистами гражданского общества Узбекистана (см. их обращение к Евросоюзу от 19 сентября 2007 года – прилагается).

Но даже этот урезанный список требований выполнен Узбекистаном лишь частично: так, например, освобождено только шесть правозащитников из тринадцати, указанных организацией «Human Rights Watch» в обращении от 14 октября 2007 года. Возобновить свою деятельность удалось пока только «HRW», остальные международные неправительственные организации все еще не могут получить доступ в страну. Представители МККК спустя три года получили разрешение посещать тюрьмы и заключенных, нуждающихся в гуманитарной помощи, среди которых немало узников совести. Приходится констатировать, что даже эти ограниченные требования Евросоюза не выполнены в полном объеме.

Сторонники снятия санкций указывают на то, что все же наблюдаются определенные послабления и что, мол, необходимо идти навстречу Ташкенту, поощряя «дальнейший прогресс». А некоторые вообще ставят под сомнение саму действенность санкций как способ улучшения ситуации с правами человека вообще и в указанной стране в частности.

Наш пресс-релиз ставит своей задачей осветить эти два принципиальных вопроса и сделать соответствующую рекомендацию Евросоюзу.

Первый вопрос: о неадекватном применении санкций Евросоюзом к Узбекистану и Бирме. Прежде всего мы хотели бы обратить внимание на то, что в одном и том же документе Европейского совета от 15-16 октября 2007 года (по итогам 2 824 заседаниий) наряду со смягчением режима санкций в отношении Узбекистана был введен гораздо более жесткий режим санкций в отношении Бирмы. Но в Бирме подавление протестов носило не столь жестокий характер, как в Андижане. Имеется ли логика в принятии подобного документа?

О действенности санкций по отношению к режиму Каримова: вместо спекуляций на эту тему необходимо обратиться к фактам. Ассоциация располагает информацией о 51 заключенном, которые были привлечены к уголовной ответственности в период с 1991 по 2007 годы. В нашем списке – правозащитники, журналисты, члены политических партий и другие, кроме преследуемых за религиозные убеждения. Последних – тысячи, они тоже осуждены по политическим причинам за независимые взгляды по вопросам религии. По этой категории политических заключенных мы не располагаем точной статистикой (такие сведения есть у Правозащитного центра «Мемориал»).

Динамика арестов, осуждения и освобождения указанных 51 узников совести показывает, что в 2006 году, которому предшествовали пик международного давления на Узбекистан и принятие санкций Евросоюзом, было арестовано восемь человек, а освобождено девять, т.е. наблюдалось снижение масштабов репрессий. В следующем, 2007 году ситуация снова ухудшилась, скорее всего потому, что власти Узбекистана после ослабления международного давления почувствовали себя уверенней и вернулись к привычной для них практике повседневных репрессий в отношении инакомыслящих.





1991-2004
2005
2006
2007

2008
(до 29 марта)
Всего
Привлеченные к уголовной ответственности за указанный период*)
8
8
11
Инфо отсутствует
51
Освобожденные за указанный период*)
0
4
9
5
6
24
Оставались в тюрьме к концу указанного периода
8
28
27
33
27


*) Фамилии, стоящие за этими цифрами, приведены в Приложении.



Вывод из представленной таблицы таков: санкции были действенными и привели, по крайней мере в 2006 году, к смягчению ситуации в Узбекистане.

Второй вопрос связан с наличием или отсутствием прогресса в Узбекистане в области прав человека. С одной стороны, действительно в начале 2008 года произошли некоторые позитивные изменения, включая освобождение незначительного числа правозащитников, вступление в силу закона об отмене смертной казни, допуск в страну представителей МКК, а также подписание Конвенций МОТ по детскому труду № 138 и 182.

Дальнейший анализ текущей ситуации должен касаться и параллельных процессов, которые могут свести на нет значение позитивных перемен.

Так, с осени прошлого года, сразу после принятия Евросоюзом решения о смягчении режима санкций, произошли два экстраординарных события:

          • Во-первых, это беспрецедентное политическое убийство ошского журналиста Алишера Саипова. Независимое расследование ICG и российского эксперта Виталия Пономарева говорят о том, что нити этого преступления тянутся к спецслужбам Узбекистана.

          • Во-вторых, впервые за всю историю Узбекистана при аресте мирного жителя Бухары, известного поэта-диссидента Юсуфа Джумы применялись силы спецназа. Без всякой необходимости был обстрелян дом Джумы еще до его ареста, причем без его сопротивления.

Впервые за всю постсоветскую историю власти избрали в качестве общения с инакомыслящими гражданами воинские подразделения и аргумент автомата Калашникова. Все это говорит о том, что они по-прежнему считают: применение оружия против безоружного населения было правомерным, так как ни один из высокопоставленных должностных лиц не понес наказания за эти действия не только в уголовном, но и в дисциплинарном порядке. Из этого следует, что Каримов готов преследовать критиков режима, применяя оружие.

          • Кроме того, как показывает вышеприведенная таблица динамики привлеченных к уголовной ответственных и освобожденных, в местах лишения свободы остается примерно такое же количество политических заключенных, что и в 2005-2006 годах, то есть 27 человек. Все еще отбывают наказание те, кто был осужден до 2001 года. Срок заключения части политических заключенных де-факто становится пожизненным из-за систематического, под надуманными предлогами, продления (Ахмаджон Адылов, Мурад Джураев). В отношении остальных применяется тактика пыток и нечеловеческого обращения, вследствие чего их здоровье серьезно пошатнулось (Мамадали Махмудов, Мутабар Таджибаева).

          • Евросоюзу следует обратить внимание на то, как власти Узбекистана обращаются с политическими заключенными. Международные эксперты и узбекские активисты регулярно сообщают о систематической практике применения пыток в Узбекистане. Последнее такое заключение вынес Комитет ООН против пыток в ноябре 2007 года, а последним красноречивым примером пыток является истязание Юсуфа Джумы в тюрьме, что подтвердил его адвокат.

Характерный пример: 28 марта 2008 года из Новоийской колонии родные 26-летнего Абдурахима Ташпулатова, осужденного по сфабрикованному делу в 2001 году, получили его тело. Причины смерти заключенного властями не разглашаются. Это уже третий случай смерти заключенного за последний год. Есть серьезные основания полагать, что смерть наступила в результате пыток.

          • Последнее президентские выборы в декабре 2007 года были политическим фарсом и продемонстрировали полное пренебрежение к нормам Конституции и международного права. Ислам Каримов правит страной 17 лет, в условиях репрессивной политики, и сохранил власть в декабре 2007 года вопреки конституционному ограничению президентства двумя сроками.
Вывод по второму вопросу: наряду с позитивными изменениями наблюдается ряд негативных явлений, которые перечеркивают значение этих перемен. Режим фактически действует по принципу «шаг вперед, два шага назад». Назвать эту совокупность фактов прогрессом может только предвзято настроенный человек.

В конце апреля Европейский совет соберется для рассмотрения вопроса о режиме санкций. Какие доводы он будет принимать к рассмотрению? Примет ли во внимание первоначальные требования или отменит санкции?

Мы надеемся, что Совет будет объективным и примет во внимание тот факт, что Узбекистан не выполнил всего пакета требований, ни в его первоначальной версии, ни даже в его усеченном варианте. А главное – сама природа режима ни на йоту не изменилась. Режим как был, так и остается автократическим и репрессивным, с элементами тоталитаризма.

Небольшие уступки Евросоюзу в области прав человека, вокруг которых поднята шумиха, были сделаны буквально накануне решения о санкциях, то есть явно приурочены к этому моменту, а не выражают систематически проводимую линию либерализации и гуманизации внутренней политики. После снятия санкций необходимость для режима Каримова в уступках отпадет, и все останется как раньше.

Мы предлагаем следующее: чтобы доказать устойчивость прогресса в области прав человека, правящий режим Узбекистана должен:
         1) Освободить (путем реабилитации) всех узников, осужденных по политическим мотивам;
         2) Начать реформу пенитенциарной системы;
          3) Прекратить практику пыток и других видов жестокого обращения в период дознания, следствия и отбывания наказания;
         4) Снять цензуру СМИ, в том числе Интернета, и прекратить преследование журналистов;
         5) Зарегистрировать оппозиционные партии и допустить их к парламентским, президентским и местным выборам;
         6) Освободить суды и адвокатуру от диктата государственной власти;
         7) Прекратить практику принудительного детского труда;
         8) Снять ограничения свободы вероисповедания, освободить верующих, осужденных по политическим мотивам;
        9) Освободить неправительственные организации, как местные, так и международные, от всякого рода административных ограничений;
         10)  Немедленно отменить ограничения на передвижение по стране и выезд за пределы страны, которые нарушают свободу передвижения граждан:
          • так называемые выездные визы (ОВИР),
          • институт прописки и обязательной регистрации, которые нарушают свободу передвижения граждан.

Европейский совет снял с повестки дня вопрос о расследовании Андижанских событий и перешел к более широкой программе развития прав человека, так что отныне следует руководствоваться этим перечнем требований. Хотя нарушения прав человека наблюдаются и в других странах Центральной Азии, пример Узбекистана представляет собой экстремальный случай. Пренебрегая правами своих граждан, официальный Ташкент подает негативный пример другим странам Центральной Азии. Мы надеемся, что, принимая решение, Европейский совет будет исходить из интересов и чаяний всего узбекского общества, а не только в интересах налаживания партнерства с его политической элитой. 
Приложение:


Критерии

1991-2004
2005
2006
2007
2008
(до 29 марта)
Привлеченные к уголовной ответственности  за указанный период

Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан, Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов,
Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;

Абдугафур Дадабоев;
Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Акбарали Арипов;
Музафармирзо Исхаков;
Мухаммадкодир Отаханов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Надира Хидоятова;
Улугбек Каттабеков;
Носир Закиров;
Захиджон Закиров;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;

Азам Фармонов;
Алишер Караматов;
Ихтиер Хамраев;
Исроилжон Холдаров;
Жамшид Каримов;
Улугбек Хайдаров;
Уткур Пардаев;
Ядгор Турлибеков;

Гульбахор Тураева;
Умида Ниязова;
Юлдаш Расулев;
Зафар Рахимов;
Собир Туляганов;
Турсинбай Утамурадов;
Машраб Джумаев;
Юсуф Жума;
Бобур Жумаев;
Карим Бозорбоев;
Баходир Мухтаров;
отсутствует
Освобожденные за указанный период 
отсутствуют
Абдугафур Дадабоев;
Музафармирзо Исхаков;
Мухаммадкодир Отаханов;
Захиджон Закиров;




Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Акбарали Арипов;
Надира Хидоятова;
Носир Закиров;
Улугбек Хайдаров;
Уткур Пардаев;
Ядгор Турлибеков;
Гульбахор Тураева;
Умида Ниязова;
Собир Туляганов;
Турсинбай Утамурадов;
Баходир Мухтаров;

Сайиджахон Зайнабиддинов,
Улугбек Каттабеков,
Бобомурод Мавлянов,
Ихтиёр Хамраев,
Карим Бозорбаев;

Оставались в тюрьме к концу указанного периода  
Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан, Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов, Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;

Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Акбарали Арипов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Надира Хидоятова;
Улугбек Каттабеков;
Носир Закиров;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;

Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Улугбек Каттабеков;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;
Азам Фармонов;
Алишер Караматов;
Ихтиер Хамраев;
Исроилжон Холдаров;
Жамшид Каримов;
Юлдаш Расулев;
Зафар Рахимов;
Машраб Джумаев;
Юсуф Жума;
Бобур Жумаев;
Карим Бозорбоев;
Дильмурод Мухиддинов, Мутабар Таджибаева, Хабибулла Акпулатов, Норбой Ходжигитов, Абдурасул Худойназаров, Насим Исаков,
Саттор Ирзаев, Мамаражоб Назаров, Санжар Умаров,
Исроил Холдаров,
Хазрат Ахмедов,
Азам Фармонов,
Алишер Караматов, Жамшид Каримов, Джамол Кутлиев,
Юлдаш Расулев,
Зафар Рахимов,
Машраб Джумаев,
Юсуф Жума,
Бобур Жумаев,
Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан,
Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов, Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;
Дильмурод Мухиддинов, Мутабар Таджибаева, Хабибулла Акпулатов,
Норбой Ходжигитов, Абдурасул Худойназаров, Насим Исаков,
Саттор Ирзаев,
Мамаражоб Назаров,
Санжар Умаров,
Исроил Холдаров,
Хазрат Ахмедов,
Азам Фармонов,
Алишер Караматов,
Жамшид Каримов,
Джамол Кутлиев,
Юлдаш Расулев,
Зафар Рахимов,
Машраб Джумаев,
Юсуф Жума,
Бобур Жумаев,
Ахмаджон Адылов,
Мухаммад Бекжан,
Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров,
Мамадали Махмудов,
Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;