11.11.19

Узбекистан: пытки и рабский труд в местах лишения свободы

выступление перед членами Комитета ООН против пыток на 68-ой сессии (3 мин)

Уважаемые члены Комитета,

Условия содержания заключенных в Узбекистане все еще остаются крайне сложными и недоступными для постоянного мониторинга независимых экспертов. И это ведет к серьезным нарушениям прав заключенных.

Продолжается практика пыток и ограничение доступа к медицинской помощи, рабский труд и тяжёлые условия труда в местах лишения свободы приводят к травматизму. Объявленные реформы не обеспечивают срочной реакции служб государственного мониторинга.

Перчатки, которыми пользуются 
заключенные колонии №5 
при разгрузке и погрузке горячих кирпичей
Заявлено развитие института независимой экспертизы, но еще нигде не прописаны гарантии независимости этих экспертов, кто будет выдавать им лицензии, и другие важные вопросы.

Попытки использовать существующие национальные правовые механизмы, приводят к выводу, что в Узбекистане пока еще отсутствуют эффективные средства защиты прав человека. И чаще всего виновные в пытках и других должностных преступлениях избегают ответственности, способствуя своими действиями утрате и подлогу доказательств.

Фрагмент фотографии, где отражены 
следы пыток на теле заключенного 
колонии №5, пострадавшего 
29 сентября 2019 года.
Сам факт, что МВД и Генеральная прокуратура выпускают открытые пресс-релизы до проведения расследования с полным отрицанием применения пыток к заключенным в ответ на открытые заявления правозащитников и пострадавших говорит о том, что официальный Ташкент до сих пор воспринимает публичные обращения как угрозу репутации Узбекистана на международной арене. И ответной реакцией становится давление на пострадавших и ограничение их прав.

Сведения о количестве заключенных и затратах на их содержание в Узбекистане остаются засекреченными и никак не отражены в основной статистике. Главное управление исполнения наказаний (ГУИН) по-прежнему подведомственно МВД Узбекистана, при этом в колониях возобновился контроль оперативников Службы государственной безопасности (СГБ).

В местах заключения по-прежнему остаются политические заключенные, инвалиды, лица, страдающие неизлечимыми и психиатрическими заболеваниями. Сотрудники санчасти в колониях и в больнице для заключенных («сангород») часто игнорируют обращения заключенных, и в отдельных случаях участвуют в карательных расправах, как в колонии 5 (бывшей 64/47).

Остается неизвестной судьба приговоренных к пожизненному заключению, которые ранее были приговорены к смертной казни. Неизвестно также их количество. Колония «Жаслык» объявлена закрытой, в ней теперь содержатся подследственные, не возникнут ли для них ограничения в доступе к адвокату по выбору?

Как видно, официальная информация не отражает реальной ситуации. Государственные ведомства реагируют на обращения граждан формально или избирательно.

Рекомендации:

1. Обеспечить мониторинг учреждений пенитенциарной системы с участием независимых активистов гражданского общества; 

2. Открыть приемные дни для встреч заключенных с правозащитниками и представителями международных правозащитных организаций;

3. Опубликовать сведения о количестве заключенных и сделать доступной информацию о затратах на их содержание;

4. Объявить список всех действующих учреждений ГУИН, а также их новые названия.

5. Пересмотреть дела заключенных, осужденных по статьям: 159, 244-1, 244-2, 120;

6. Пересмотреть дела так называемых «норвежских узбеков», осужденных в Узбекистане за действия в Норвегии, которые не являются запрещенными на территории этой страны;

7. Обеспечить выполнение решений Европейского суда по правам человека и рекомендаций комитетов ООН в отношении лиц, которые были депортированы или экстрадированы в Узбекистан. 

Спасибо за внимание.



1.11.19

Что прячет Мирзиеев за ширмой «либеральных перемен»?

Перемены в Узбекистане, о которых так много говорят в последнее время, в том числе на Западе, по мнению правозащитницы Надежды Атаевой, всего лишь пропагандистская ширма, за которой скрывают ворох нерешенных, загнанных в подполье проблем. А сам президент Шавкат Мирзиеев и его команда напоминают ей пионерский отряд – идей много, дел нет.
Надежда Атаева — президент Ассоциации «Права человека в Центральной Азии», проживает в настоящее время в эмиграции во Франции, но продолжает активную правозащитную деятельность, отслеживая ситуацию в Узбекистане. Мы попросили ее дать оценку происходящим в Узбекистане реформам, о которых так много говорят в прессе, в том числе деятельности второго президента.
— Надежда, на западе в последнее время много говорят о том, что  Мирзиёев проводит либеральную модернизацию страны. Так ли это на самом деле? И можете ли вы назвать такие реформы или изменения, которые бы говорили в пользу таких утверждений?
— Изменения происходят, но у меня нет ни одного примера, подтверждающего системную либеральную модернизацию Узбекистана. И объясню почему.
Исполнительная власть пока еще преобладает над другими, но не обеспечивает ход добросовестного выполнения своих же инициатив. Особенно это заметно по реализации около двух тысяч новых законов и подзаконных актов, ставших частью реформ, объявленных президентом Шавкатом Мирзиеевым. Новые решения зачастую доходят на места с опозданием, и местные органы власти незаконно ограничивают права граждан. Поэтому надежды, связанные с новой властью, стали постепенно угасать.
За прошедшие неполные три года правления Мирзиеев обозначил многие сферы деятельности для реформирования. При этом он делает шаги, которые характеризуют его как последовательного исполнителя закулисных договоренностей с президентом России Владимиром Путиным. Такое ощущение, что еще до прихода Мирзиеева к власти они договорились об определенных пунктах развития двухсторонних отношений, и Мирзиеев эти договоренности сейчас добросовестно исполняет.
— Например?
— Давайте посмотрим, что изменилось. Прежде всего бросаются в глаза не какие-то позитивные перемены в жизни людей через реформы, а, например, подписание ряда соглашений с Россией, через которые проект строительства атомной электростанции и вступление Узбекистана в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) делают Узбекистан зависимым от политики Кремля.
При президенте Каримове внешняя политика в отношении России была принципиально другой. А теперь нам надевают ошейник, лавируя и убеждая в выгоде общего экономического пространства, обещая улучшение положения с трудовыми мигрантами и другие блага. Но на самом деле, те граждане Узбекистана, которые многие годы жили за границей, и, поверив в реформы Мирзиёева, вернулись в Узбекистан, сейчас опять активно уезжают из страны. Многие из них поняли, что кадровая политика Мирзиёева слаба.

К тому же он сам тормозит объявленные им реформы, поскольку его энергия направлена в основном на борьбу с «внутренними силами». Мирзиеев втянут в процесс расправ над прокурорами, офицерами СНБ и так далее. Он развернул бесконечную охоту на лиц, которые якобы пытались организовать на него покушение. Количество привлеченных к ответственности растет в геометрической прогрессии, суды над ними проходят в закрытом режиме. В этой ситуации общественности недоступна объективная и достоверная информация. А действия Мирзиеева выглядят не всегда логичными и последовательными.
Мирзиеев, казалось бы, выполняет резолюцию Европарламента 2014 года, где было четко сказано о необходимости освобождения граждан Узбекистана, которых международная общественность воспринимает как политических узников. Это религиозные деятели, правозащитники, журналисты и представители узбекской интеллигенции, которые пострадали за свободу выражения мнения. И на протяжении последних лет из мест заключения вышли на свободу тридцать шесть представителей гражданского общества, двое из списка резолюции Европарламента скончались (один умер в заключении, другой – через два года после освобождения).
Так, в заключении до сих пор остается религиозный деятель Рухид дин Фахриддинов, что отражено в резолюции. Он был похищен на Юге Казахстана спецслужбами Узбекистана в 2005 году вместе с другими последователями авторитетного религиозного деятеля Обид кори Назарова, на которого СНБ организовала покушение в феврале 2012 года.
При этом процесс освобождения политзаключенных, начавшийся еще при Каримове и который продолжается при Мирзиёеве, пиарщики используют как пример «либеральности» нового президента. Однако многие еще не освобождены.
— Вы с этим не согласны?
-На мой взгляд, это просто яркая этикетка, привлекающая внимание западных средств массовой информации. Своего рода инструмент манипуляции западным общественным мнением. Более того, уже при Мирзиееве появились новые политзаключенные.
Еще одна обсуждаемая проблема в Узбекистане — принудительный труд в хлопковом секторе — перестала быть запретной. Появилась служба доверия, в которую можно сообщить по телефону о фактах привлечения граждан к незаконной трудовой деятельности. И эта информация доступна представителям МОТ (Международная организация труда – ред.), которые постоянно находятся в Узбекистане и активно реагируют на поступающие сообщения.
Но не всегда позиция МОТ объективна, так как они заинтересованы в сохранении присутствия в стране и нацелены на сотрудничество с правительством. И оценки активистов гражданского общества и независимых наблюдателей часто обосновано не совпадают с позицией правительства и МОТ.
Я поддерживаю мнение о том, что пока рано говорить о снятии санкций на узбекский хлопок, потому что системных изменений крайне мало. Снова на хлопковых полях появляются школьники. Да, на эту тему уже пишут новые онлайн-издания в Узбекистане, не опасаясь преследований – это позитивный момент. Но пока никто не был наказан за случаи гибели людей во время сбора хлопка, не возобновлены расследования по списку погибших детей в период хлопковых компаний прежних лет, который мы еще пять лет назад передали в комитет ООН по правам человека и опубликовали на своем сайте.
В целом говорить об искоренении современных форм рабства в Узбекистане пока рано. Эту проблему можно решить только комплексно, искореняя сверхцентрализованный характер управления хлопковым сектором, который создает спрос на принуждение к труду, улучшая условия и технику безопасности труда — не только в сфере хлопководства, но и в целом по стране. Также государству пора заняться мероприятиями по снижению роста профессиональных заболеваний и обеспечить условия для развития независимых профсоюзов.
— Какие категории узбекского общества сегодня наиболее уязвимы?
— Любой человек в Узбекистане был и остается уязвимым, потому что принятые законы не исполняются, а коррумпированные связи по-прежнему работают эффективнее принципов Конституции Узбекистана.
Значительная часть населения – это владельцы домов и квартир, многие из которых пострадали от практики масштабного сноса их недвижимости и отсутствия возможности получить взамен доступное социальное жилье или адекватную денежную компенсацию.
Одной из самых уязвимых категорий граждан являются представители ЛГБТ. Они подвергаются смертельной опасности только за то, что они «другие», при том что их отношения построены на добровольной основе. Даже их родственники начинают сотрудничать с правоохранительными органами, если узнают, что кто-то из членов семьи имеет отношение к ЛГБТ. Меня потрясает, с какой жестокостью происходят убийства людей нетрадиционной сексуальной ориентации в Узбекистане! И правоохранительные органы рассматривают такие дела крайне пассивно, что только усиливает агрессию.
Эта проблема назрела, она требует легальной открытой дискуссии, чтобы декриминализовать статью 120 УК, по которой за добровольные однополые отношения не только лишают людей свободы, а также подвергают дискриминации, что даже приводит к убийству представителей ЛГБТ.
Более того, статью 120 используют в борьбе с активистами, угрожая применить ее, если кто-то не пойдет на сотрудничество со спецслужбами, поскольку по этой статье в качестве доказательств достаточно показаний любого «свидетеля».
Не менее болезненной является проблема массового лишения гражданства Узбекистана. Мы завершаем исследование этой проблемы, и я прихожу к выводу о массовых нарушениях прав человека. Например, процесс лишения гражданства лиц, проживающих за границей, проходит заочно и не дает права на защиту и обжалование. Причем лишают гражданства не судебным решением, а на основании указа президента.
Почему решение о лишении гражданства принимается исполнительной властью? Это нарушение Конституции Узбекистана, совершаемое самим гарантом прав и свобод человека – так называемым «реформатором» Шавкатом Мирзиёевым. И по многим признакам такой процесс лишения гражданства выглядит государственным преступлением, поскольку совершается на основании Указа президента Узбекистана — вопреки Конституции.
Мы располагаем достоверными сведениями, которые указывают на то, что у лиц, лишенных гражданства, массово конфисковывается имущество, которое по очень заниженной стоимости присваивают чиновники, а также «босс» узбекской мафии Салимбай и его окружение. Например, квартира, стоимостью 250 тысяч долларов США, была приобретена приближенным Салимбая за 400 долларов США. И таких фактов у нашей организации более чем достаточно.
Поэтому, я считаю, что «перемены» в Узбекистане — это пропагандистская ширма, за которой скрывают ворох нерешенных, загнанных в подполье проблем, ставших источников нарушений прав человека.
— Есть мнение о том, что цензура для узбекских СМИ стала не столь жесткой, как была при Каримове. Это правда?
— В Узбекистане за последние годы появилось много новых изданий, но все чаще сообщают и об их закрытии в связи с тем, что они, якобы, как-то не так освещали ту или иную тему. Недавно закрыли сайт TUGRI.UZ.  Началось преследование авторов критических материалов. К примеру, иск получил блогер из Самарканда Мирзо Субханов.
Усиление контроля над расширением информационного поля страны в интернете сегодня происходит в особом режиме. Например, мы стали замечать, что содержание разговоров активистов, которые общаются через мессенджеры Telegram или Signal, каким-то образом становится известно спецслужбам. Насколько я знаю, эта ситуация изучается независимыми специалистами по информационной безопасности.
— Но эти мессенджеры во всем мире признаны как самые безопасные!
— Есть три мнения: либо узбекские спецслужбы как-то научились их прослушивать, либо активисты ими неправильно пользуются, либо те автомобили спецслужб, которые активисты замечают под своими окнами, напичканы прослушивающим оборудованием.  
Никуда не делась и практика ведения «черного списка» неблагонадежных. Я уверенна, что он есть, несмотря на то, что власти Узбекистана два года назад заявили, что такие списки ликвидированы. Но они формируются в рамках оперативно-розыскной деятельности на территории Узбекистана, которая ведется с процессуальными нарушениями национального законодательства, и тот, кого вносят в списки, ограничивается в правах.
— К каким последствиям это приводит?
— Например, ограничивают доступ для участия в дискуссиях, организованных миссией ООН и дипломатическими представительствами. Если раньше активистов, проживающих за пределами Ташкента, снимали с автобусов или задерживали по формальным основаниям, вменяя им какие-то административные нарушения, то сегодня их либо просто не выпускают из дома, либо везут в ресторан под видом «срочного» разговора – «креативят». Но смысл этих изощрений всегда один – сделать все возможное, чтобы активист, который с точки зрения силовиков «политически неблагонадежен», не смог участвовать в мероприятии с участием иностранных гостей.
Вместе с тем есть и позитивные моменты — в страну стали допускать международных независимых экспертов, Узбекистан посещают миссии ООН, возобновил работу офис Верховного комиссара ООН по правам человека. Это очень хорошо, потому что у представителей ООН появилась возможность на местах мониторить то, как соблюдаются права человека, и как Узбекистан выполняет международные обязательства в этом направлении.
В то же время не могут возобновить работу своих представителей в Узбекистане и вести постоянный мониторинг в области соблюдения прав человека такие организации как Human Rights Watch, Норвежский Хельсинкский комитет и другие. Узбекистан не дает аккредитацию Human Rights Watch. Причина здесь одна – отсутствие политической воли, что дает возможность узбекским чиновникам находить всё новые и новые формальные основания для отказа.
Миссия Международного Красного креста также еще не возобновила программу посещений учреждений пенитенциарной системы (в 2013 года миссия покинула Узбекистан). И если полтора года назад мы получали информацию от наших источников в Узбекистане о том, что сокращается количество заключенных, что идут ремонты в колониях, то теперь нам сообщают о шокирующих фактах, связанных с суицидами, дискриминацией в отношении лиц, осужденных по религиозным мотивам, о пытках и рабском труде заключенных.
При этом механизмов оперативного реагирования на факты пыток до сих пор нет. Сейчас мы получили сообщение о случаях суицида и рабского труда в колонии 64/47 (теперь ее называют колонией 5). Можете себе представить, какое давление испытают люди в этой колонии, что, не выдерживая, бросаются заживо гореть в печь, которая работает на кирпичном производстве?!
Поэтому, повторюсь, перемены есть, но очень поверхностные, половинчатые, которые вроде бы что-то меняют, но в целом ситуация и политический режим остаются прежними. Причина очевидна – это отсутствие условий для развития гражданского общества, оппозиции и свободных демократических выборов.
— Почему так происходит? Это осознанная политика президента или показатель его слабости?
— Мирзиеев воспитан системой коммунистической партии СССР и диктатурой Ислама Каримова. Этим и объясняется его нетерпимость к критикам и оппозиции, его абсолютная зависимостью от узбекских кланов и таких «китов» узбекской политики, как, например, Рустам Иноятов и Зелимхан Хайдаров. Вот почему он до сих не осудил преступления диктатора Ислама Каримова.
У меня нет доверия к Мирзиееву и за то, что он вернул во власть Закиржона Алматова – бывшего министра МВД, под руководством которого в 2005 году правительственные войска совершили массовый расстрел андижанцев. Это под руководством Алматова в Узбекистане началась практика заказных уголовных дел и злоупотреблений механизмами Интерпола. Алматов еще с 90-х годов в сотрудничестве с «боссом» мафии Салимбаем координировал рейдерские захваты и использовал следственное управление МВД для разорения тех, кто отказывался ему выплачивать взятки.
Такой вывод я делаю на основании собранных доказательств. На мой взгляд, Закиржон Алматов и Рустам Иноятов должны войти в глобальный «список Магнитского». Если у Шавката Мирзиеева не хватает ресурсов защитить Узбекистан от преступного влияния этих лиц, то следует использовать рычаги внешнего демократического давления.
Приведу еще факт — Мирзиёев на протяжении трех лет не дал ни одного интервью и ни одной пресс-конференции. При этом его пресс-служба, по моей оценке, пытается легализовать цензуру, проводя пресс-совещания в закрытом режиме и раздавая СМИ повестку дня для информационного освещении.
Интересно и то, что пользователей интернета, наиболее активных в соцсетях, теперь и узбекские судьи называют «блогерами». Даже тех, у кого нет собственных блогов. Это говорит об отсутствии понимания судом разницы между блогерами и активистами соцсетей, что ведет к неадекватному наказанию за высказанное мнение, вплоть до карательной психиатрии.
Вместе с тем образование многих узбекских чиновников крайне низкое, и это признает сама власть. По этой причине из национального бюджета выделены средства на новое ведомство, где сотрудников госорганов будут учить излагать мысли и знакомить их с этическими нормами. Надеюсь, глава администрации Ферганской области Шухрат Ганиев, особо отличающийся диким поведением и рукоприкладством в отношении подчиненных, скоро пройдет там курс обучения.
Мне трудно представить такого человека во власти, например, во Франции или Швеции, но в Узбекистане он пользуется покровительством президента Узбекистана Шавката Мирзиеева, и, по сговору с представителями прокуратуры и СГБ, продолжает запугивать и разорять предпринимателей.
Я уверена, что Мирзиеев терпим к хокимам Ферганской и Андижанской областей только потому, что они способны обеспечить ему голоса на парламентских и президентских выборах. И на какие реформы способен Мирзиёев, если он воспитан коммунистическим режимом и за эти три года не нашел в себе силы отказаться от привилегий, всячески уклоняясь от декларирования доходов, а его близкое окружение наследило уже больше, чем Гульнара Каримова – дочь покойного диктатора Ислама Каримова.
— Сегодня много говорят о борьбе с коррупцией. С этим как?
— Я скажу, что наблюдаю в Узбекистане скорее рост коррупции. Чего только стоит социальная программа жилого строительства «Ташкент сити»! Она же ярко обнажила фиктивность объявленных реформ. Массовые нарушения социальных прав обычных людей привели к росту протестных настроений. В судах люди сталкиваются с несправедливостью, так как судебная власть по-прежнему зависит от исполнительной.
— А что не так с программой «Ташкент сити»?
— Массовые нарушения заключаются в том, что при сносе жилья перестали выплачивать адекватную компенсацию, то есть цена за снесенный дом чаще всего оказывается символичной, так как занижена оценка недвижимости. Многие ташкентцы оказались в ситуации, когда на деньги, полученные за их снесенное жилье, не могут ничего купить не только в Ташкенте, но даже за его пределами.
На мой взгляд, перестройка Ташкента стала мощным источником коррупции и нарушения фундаментальных социальных прав, в пользу чего свидетельствуют многочисленные случаи суицидов и рост миграции.
Кстати, тут уместно сказать еще об одном широко распиаренном новшестве Мирзиеева – создание онлайн-приемных чиновников. Очень много жалоб на них. Да, сайты созданы, есть платформа, через которую можно направлять заявления о нарушениях. Но это не работает. Потому что, когда гражданин заявляет в приемную президента о нарушении прав со стороны правоохранительных органов, то его заявление пересылают в учреждение, на которое жалуется заявитель. Что происходит дальше, думаю, нет смысла объяснять.
Отсутствие добросовестного подхода к решению существующих проблем просто убивает доверие людей к действующей власти. Да, Мирзиёев очень инициативен, но его команда напоминает мне пионерский отряд: инициатив много, а дел мало.

Кроме того, есть вопросы, на которые пока не нахожу ответов. Первый — какие отношения у Мирзиёева с «авторитетом» Салимбаем? Почему и как он стал одним из руководителей национального олимпийского комитета? Второй — об активном продвижении родственников Мирзиеева во властные структуры.  
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев (слева)  
и "Босc мафии" - Салимбай пожимают руки,
фотография из Интернета.
Старший зять Ойбек Турсунов еще недавно представлялся заместителем управляющего делами президента Узбекистана и до сих пор передвигается на автомобиле администрации президента Узбекистана.
Его отец – Батыр Турсунов является первым заместителем председателя СГБ Узбекистана и одновременно — первым заместителем командующего Национальной гвардии (Командующий Национальной гвардии — Боходир Ташматов и он же – начальник Службы безопасности президента).
Старший брат Ойбека Улугбек Турсунов — заместитель начальника Главного управление внутренних дел по городу Ташкенту. Младший зять Отабек Умаров — заместитель главы Службы безопасности президента. 
Даврон Ибрагимов, муж сестры первой леди, он же отец Диоры Усмановой — вдовы Бабура Усманова, который является племянником российского миллиардера Алишера Усманова. Ибрагимов был директором нефтебазы «Чинабад». В период правления Мирзиёева он взял под контроль все нефтебазы Узбекистана, и теперь цены на бензин регулируют он и его команда. А его самого стали называть «бензиновым королем».
Скажите, о какой либеральной модернизации Узбекистана и борьбе с коррупцией в этой ситуации может идти речь?
— А есть ли у вас сведения, что происходит с семьей Каримова?
— Гульнара лишена свободы на основании решений трех закрытых судов, и, на мой взгляд, при новом президенте она сидит не за то, что участвовала в коррупционных схемах, совершала экономические и должностные преступления, злоупотребляла властью своего отца, а за то, что может многое рассказать о самом Мирзиееве и ее тесных непрозрачных связях с ним.
Дело в том, что все государственные заказы и бюджетные средства для своих компаний и проектов Гульнара получала не без участия Мирзиеева, который в ту пору был главой правительства. Если в открытом судебном процессе будут рассмотрены эти эпизоды, то безусловно будут выяснены преступные действия всех членов семьи Ислама Каримова, и участие в этом Мирзиеева, который не сможет сохранить свою власть.
Более того, я думаю, что эти моменты — козырные карты в рукаве Рустама Иноятова и Зелимхана Хайдарова, людей, которые были близки к Каримову и много знают о деятельности Гульнары, Лолы, Татьяны Каримовых, и, безусловно, накопили компромат и против Мирзиеева. Это рычаг давления, который и сегодня позволяет Иноятову стабильно двигаться к тому, чтобы восстановить свой влиятельный статус и вернуть доверенных людей на прежние должности.
В 2005 году в санкционных списках Евросоюза в отношении Узбекистана после массового расстрела в Андижане оказался Закиржон Алматов. А в списке участников преступлений Гульнары Каримовой фигурирует бывший министр иностранных дел Узбекистана Садык Сафаев. В настоящее время он занимает должность первого заместителя председателя Сената Узбекистана.  Алматов и Сафаев сейчас в команде Мирзиёева.
А посмотрите, как ведут себя главы администраций областей? Это же «царьки», которым позволительно буквально все – они могут избить подчиненных, облить их нецензурной бранью, а вместо адекватного наказания Мирзиёев вручает им государственные награды.
Поэтому, повторюсь, я не верю в реформы Мирзиёева. И освобождение политических узников, которые были лишены свободы в период Каримова, не говорит о том, что в Узбекистане началась либерализация. Все, кто вышел на свободу, находятся под давлением и угрозой снова оказаться в тюрьме. Никто из них пока не реабилитирован.
У некоторых уже есть по одному административному нарушению. А, например, у правозащитника Агзама Тургунова прошли уже три судебных процесса по административным нарушениям. Только при активном участии международных организаций ему пока удается находиться на свободе.
Почему он раздражает власть? Потому что не смог отказаться от правозащитной деятельности, бесконечно забрасывает органы прокуратуры, офис омбудсмена запросами о нарушении прав заключенных. Будоража эти ведомства сообщениями о пытках, принуждению к труду бюджетников и заключенных, Тургунов сотрясает застойное бюрократическое болото Узбекистана, требуя, чтобы чиновники начали в конце концов отрабатывать свою зарплату и служить интересам граждан Узбекистана.
Шавкату Мирзиёеву пора набраться смелости и ответить на острые вопросы.
— Какие бы вопросы вы ему задали?
— О конституционности прихода его к власти, о его политике и не только внутренней. Узбекистан перестает быть по-настоящему независимым. Он оказался под влиянием российских олигархов, так же, как и члены семьи Мирзиеева. Сближение с Россией противоречит той политике Узбекистана, которая была определена после развала Советского Союза.  
Почему за три года правления Мирзиёева внешний долг Узбекистана вырос с пяти до двадцати миллиардов долларов США?
Почему за эти годы в стране не зарегистрировано ни одной оппозиционной партии, нет независимых профсоюзов? Правозащитник Агзам Тургунов за последний год сделал четвертую попытку зарегистрировать правозащитную организацию, и за двадцать лет это уже десятая попытка.
Почему для политических эмигрантов, которые хотели бы вернуться на родину, Узбекистан закрыт?
Готов ли президент Узбекистана к адекватной реакции узбекистанцев, которых он лишил гражданства в период своего руководства, которые имеют все конституционные основания вернуть гражданство и требовать компенсаций за потерянное имущество, используя международные правовые механизмы?  
Что предпринимают власти Узбекистана для своих граждан, которые уехали на заработки в Россию? Как им помогают отстаивать свои права?
А еще мы, например, до сих пор не знаем в каком положении находятся ошские беженцы — эта тема табуирована. Выдают ли их соседнему Кыргызстану после начала активного сотрудничества между двумя государствами, или же они остаются на территории Узбекистана? Если да, то на каких условиях, есть ли у них документы и какие?
Если мы говорим о развитии доступа к информации, то не пора ли компьютеризировать учебные учреждения, а не показывать пафосные выступления Мирзиеева по программе «Ахборот»?
В Узбекистане долго практиковали и продолжают практиковать рабский труд и пытки в местах лишения свободы, поэтому защита от рабства и пыток – это абсолютный приоритет. Так почему же эта практика в стране сохраняется?
Шавкат Мирзиеев мог войти в историю Узбекистана как реформатор, но этого, к сожалению, не случилось… 




Источник: KZ.MEDIA

11.10.19

Узбекистан: пытки и рабство заключенных

Sergey IGNATYEV
Cрочное сообщение!

Практика пыток и жестокого обращения с заключенными в колонии исполнения наказания (КИН) №5 (64/47)[1] города Кызыл-Тепа Навоийской области требует срочного вмешательства международной общественности.


В Ассоциацию «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA)  поступило сообщение о том, что с 29 сентября 2019 года в штрафном изоляторе КИН №5 (64/47) содержатся десять заключенных[2]. Их наказали, за обращение в администрацию колонии с просьбой выдать им новые перчатки и обувь для загрузки и выгрузки горячего кирпича из обжиговых печей - все они работают на кирпичном производстве. Начальник колонии по режиму В.Ю. Рустамов и начальник колонии К.Ш. Каримов отреагировали на их просьбу крайне жестко. Рустамов собственноручно стал наносить заключенным сильные удары дубинкой по пяткам и другим частям тела, после чего они были отправлены в изолятор. 10 октября 2019 года пятеро из десяти заключенных объявили из протеста политическую голодовку с целью привлечь внимание к их ситуации. 

Завод по производству кирпича в колонии №5  работает в три восьмичасовые смены, круглосуточно. На трех обжиговых печах, производится 400 тысяч кирпичей в сутки. Каждые 10-15 минут из печей выезжают вагоны с раскалённым кирпичом, которые нужно загрузить в подъезжающие грузовики. На эти работы привлекаются даже те заключенные, которым по приговору не назначено возмещение ущерба пострадавшей стороне. Труд заключенных на этом объекте следует считать принудительным, противоречащим международным обязательствам Узбекистана по правам человека и сравнимым с эксплуатацией заключенных в сталинском Гулаге.

Более того, разгрузка-погрузка кирпичей, находящихся еще в раскаленном состоянии, даже в самой колонии считается особо тяжелым видом работ. Шесть человек должны за 15-20 минут загрузить горячими кирпичами многотонный грузовой автомобиль марки «Камаз». Их зарплата составляет 80 тысяч сумов в месяц ($10). При этом администрация колонии и руководство кирпичного завода не обеспечивают надлежащих условий труда и техники безопасности, чтобы облегчить тяжесть труда и снизить риски для здоровья заключенных. Перчатки и обувь, выдаваемые заключенным, быстро приходят в негодность – они буквально сгорают, потому что не защищены огнестойким покрытием, как того требуют условия техники безопасности.

По трудовому кодексу работодатель обязан предоставить для рабочих спецодежду и обеспечить условия техники безопасности. Эти требования также распространяются на пенитенциарные учреждения. Однако в этой колонии осуждённые вынуждены работать в обычной обуви, которая быстро приходит в негодность (резиновая подошва плавится на раскаленных кирпичах), и в обычных матерчатых перчатках, которые рвутся и не подлежат использованию уже через десять минут работы.

Вместо того, чтобы рассмотреть обращение заключенных в законном порядке, начальник по режиму колонии В.Ю. Рустамов уже две недели подвергает их побоям и совершает в отношении них другие насильственные действия. Каждое утро он лично наносит удары дубинкой по их пяткам. Не выдержав всего этого, один из осужденных повесился, но был вовремя спасен сотрудниками КИН. После чего Рустамов собрал всех заключенных колонии на плацу и перед строем публично со всей силы стал наносить удары по разным частям тела этим десяти заключенным. При этом он объявил: «Президент дал вам два года «скачухи»[3]. Теперь это время прошло, всё будет по-старому. Можете обращаться к кому угодно. Вам никто не поможет». И все эти противоправные действия происходят, по словам заключенных, с одобрения начальника колонии К.Ш. Каримова. 

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA) считает, что попустительство начальника КИН №5 К. Ш. Каримова и незаконные действия начальника по режиму КИН №5 В.Ю. Рустамова заслуживают внимания генеральной прокуратуры Узбекистана, поскольку к заключенным этого учреждения применяют пытки, внесудебную расправу, привлекают их к рабскому труду. 


ПОРЯДКИ В КИН №5:

Колония исполнения наказаний №5 (бывшая 64/47), являющаяся «зоной строгого режима», находится в городе Кызыл-Тепа Навоийской области Узбекистана, в ней содержатся заключенные, приговоренные к особо тяжким преступлениям. Приводим описание царящих в колонии порядков, по информации, поступившей к нам из конфиденциальных источников.
  • Суицид
Пребывание заключенных в таких бесчеловечных условиях нередко приводит их к суициду. Немало случаев, когда заключенные КИН №5 (бывшая 64/47) не выдерживали унижений, буллинга, рабского труда, длительной усталости, пыток, угроз, тяжелых болезней, и кончали жизнь самоубийством.  Бывало, что от безысходности заключенные во время рабочего дня бросались прямо в раскаленную печь, где сгорали заживо.
  • Карантин
Все новоприбывшие заключенные проходят в колонии процедуру карантина. В этот 15-дневный период новичков содержат в отдельном бараке, где они знакомятся с порядком зоны. Их учат тексту гимна, заставляют делать приседания, ходить «гусиным» шагом на полусогнутых ногах, без остановки маршировать строем. И эта процедура фактически выливается в издевательство над новоприбывшими, унижает их человеческое достоинство. Из-за плохого питания и больших физических нагрузок они быстро теряют в весе до 15 кг – по килограмму в день. И труднее всего приходится «религиозным» и «политическим»[2] заключенным.

Заведующие хозяйственной частью колонии зачастую являются «лохмачами». Это заключенные, которые по негласному указанию администрации и оперативных сотрудников СНБ/СГБ подвергают пыткам других заключенных.

Из воспоминаний бывшего политзаключенного КИН 64/47:
Вернувшийся из России трудовой мигрант по имени Умар, был осужден по доносу соседа за проповеди религиозного деятеля Хайрулло Хамидова, которые были обнаружены у Умара при обыске. Высказывания Хамидова следствие сочло незаконными. Сам же Умар всего лишь читал намаз, был из бедной семьи, ездил в Россию, чтобы заработать на свадьбу.

Прибыв на карантин, Умар, у которого ко всему еще и больные почки, немедленно подвергся унижению со стороны сокамерника-«лохмача». Больше суток он не пускал Умара в туалет. Тот не удержался и «сходил» под себя. «Лохмач» это заметил и под угрозой смерти заставил Умара съесть собственные испражнения. Когда же другой сокамерник пытался вступиться за униженного человека, на шум пришел представитель администрации и наказал того, кто защищал, отправив его на 10 дней в одиночную камеру. И все последующие дни во время карантина «лохмач» продолжал издеваться над Умаром. 
  • Практика продления срока наказания
Ранее срок наказания заключенным обычно продлевался по статье 221 («Неповиновение законным требованиям администрации учреждения по исполнению наказания»), а в настоящее время для увеличения срока заключения всё чаще применяется практика фабрикации ложных медицинских диагнозов по таким заболеваниям как СПИД, гепатит В, С, туберкулез и др.

Лишение человека свободы по медицинским показаниям абсолютно незаконно и негуманно. В этом преступном процессе вместе с сотрудниками ГУИН участвуют сотрудники медицинских учреждений. Сами заключенные не всегда понимают и знают, что диагноз ложный. И так чаще всего поступают с теми, кого не хотят освобождать по окончании срока, амнистировать или освободить условно-досрочно.
  • Медицинская помощь
Из воспоминаний бывшего политзаключенного КИН 64/47:
В декабре 2018 года в санчасть колонии поступил молодой мужчина, он был ослаблен. Его постоянно тошнило, через пару дней ему стало совсем плохо. Через несколько дней он упал с кровати и потерял сознание. Сосед по койке помог ему встать, но у него началась рвота. Позже появился дежурный, он сообщил врачу о состоянии заключенного, но врач не отреагировал. Спустя полчаса больной снова упал с кровати и потерял сознание. Он лежал с полуоткрытыми глазами, беспомощный. И только потом появилась врач и начала измерять ему давление. Вызвали скорую помощь. Четверо заключенных отнесли его на носилках до ворот колонии, где его забрала машина скорой помощи. Вскоре узнали, что ему поставили диагноз лейкоз.
  • Санитарно-бытовые условия
Туалетов не хватает. Все бытовые помещения колонии обслуживают сами заключенные, в том числе, туалеты.
Из воспоминаний бывшего политзаключенного КИН 64/47:
Март, 2017 год. Когда ассенизатор Машраб Дадажонов чистил канализацию - без специального снаряжения, с помощью инструментов, которые сам же изготовил, - от скопившегося газа он потерял сознание и упал в резервуар с фекалиями. И это произошло в секторе, где было много людей. Заключенный Улугбек Куролов побежал на помощь, но не удержался и тоже упал в яму. Еще несколько человек пытались им помочь и теряли сознание. Противогазов у них не было, поэтому пришлось намочить простыни, закрыть ими носы, рты и вытащить тела двух парней. У Улугбека в этот день было короткое свидание с родными, а на следующее утро он должен был выйти уже на длительное свидание, однако этому не суждено было случиться. Два человека погибли и троих еле удалось спасти. 

Данное сообщение Ассоциации «Права человека в Центральной Азии» отправлено:
— Спецдокладчику ООН по вопросам пыток
— Спецдокладчику ООН по внесудебных казням и внесудебным расправам
— в Комитет ООН против пыток
— Международной организации труда (МОТ)






[1] УЯ 64/47, недавно переименованной в КИН №5;
[2] Ойдин Ахмедов, Журабек Пулатов, Иззатилла Абдурахмонов, Абдурасул Сотиболдиев, Бахром Тожибоев, Рустам Мунавваров, Бахтиер Насипов, Акжол Файзуллаев, Ислом Хошимов, Бобур Олимов;
[3]Скачуха – тюремный жаргон, означает снисхождение;
[4] ДЭОМ — эта Диний экстримистик окимга мансуб махкум в переводе на русский язык означает осужденный по религиозно экстремистскому течению;
[5] Заявление Главного управления исполнения наказания МВД "К информации «о голодовке» в исправительном учреждении" от 15.10.2019.
https://mvd.uz/ru/lists/view/7669?fbclid=IwAR1LjMfGsfyxILChTcu2a1Fg2dMGhekLlMLdc4Fq3hfEQohzqvgxB5vgMeA


9.10.19

Узбекистан: прекратить запугивание родственников бывшего дипломата Кадыра Юсупова

Темур Юсупов

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA), организации Fair Trials International, Freedom Now, Международное партнерство за права человека (IPHR) и Норвежский Хельсинкский комитет (NHC) сообщают в сегодняшнем пресс-релизе, что: «Узбекистан должен прекратить любое давление, в том числе запугивание и угрозы, в отношении членов семьи Кадыра Юсупова - бывшего узбекского дипломата, которого в настоящее время судят по сомнительным обвинениям в государственной измене». Правозащитные организации также призвали власти Узбекистана гарантировать соблюдение всех международных стандартов справедливого судебного разбирательства по делу Юсупова и обеспечить безопасность членов его семьи, включая его сына Темура Юсупова, который сообщает о постоянных преследованиях со стороны силовых структур. 

Закрытое судебное разбирательство в отношении Кадыра Юсупова началось 24 июня 2019 года в Военном суде Юнусабадского района в Ташкенте, столице Узбекистана. 67-летний мужчина содержится в следственном изоляторе Службы Государственной Безопасности (СГБ) и обвиняется в совершении государственной измены (статья 157 Уголовного кодекса). Обвинения датируются 2015 годом несмотря на то, что он не работает в министерстве иностранных дел с 2009 года, и находился на пенсии в течение последних нескольких лет.

3 декабря 2018 года Кадыр Юсупов был госпитализирован после перенесенной тяжелой черепно-мозговой травмы и других серьезных травм в результате попытки самоубийства, когда его обнаружили на железнодорожных путях на станции метро Пушкина в Ташкенте. По словам родственников, Юсупов страдал психическим расстройством, от которого он регулярно принимал лекарство, и после попытки самоубийства, находясь в крайне подавленном состоянии, он вскоре заявил, что является шпионом. Есть серьезные основания полагать, что тяжелое психическое состояние здоровья не позволяет ему предстать перед судом.


Организации, подписавшие данное заявление, узнали, что младший сын Кадыра Юсупова - Темур Юсупов подвергался запугиванию и слежке, а также ограничениям на свободу передвижения, что можно расценить как возмездие со стороны правоохранительных органов за его активную роль в защите своего отца.

13 декабря 2018 года Темур Юсупов попытался выехать в соседнюю страну, но его не выпустили из Узбекистана должностные лица СГБ, не объясняя причину этого решения. Они вынудили его подписать расписку о невыезде, пригрозив, что «иначе будет хуже». Как сообщается, сотрудники СГБ продолжали следить за Темуром в течение декабря 2018 года.

Наблюдение возобновилось 26 сентября 2019 г. после того, как Хьюман Райтс Вотч опубликовала видеоотчет о Кадыре Юсупове, который был широко распространен в социальных сетях.

С 4 октября, в день пятого судебного заседания по делу Кадыра Юсупова, давление на Темура Юсупова усилилось как никогда. Он получил «особое предупреждение» от лиц в штатском, которые представились сотрудниками СГБ. В этот день уже после 21:00 они побывали у нескольких родственников Темура. Показав удостоверения СГБ, они пригрозили родственникам, что «закроют» [лишат свободы] Темура, если те его не успокоят, что нужно дать спокойно закончить суд, и никого не приводить на следующие заседания.

Возможно, что угрозы со стороны СГБ были вызваны тем, что ранее Темур сообщил журналисту EurasiaNet и представителям посольства США в Ташкенте о предстоящем 4 октября слушании по делу Кадыра Юсупова - наблюдателям, которые добивались присутствия на процессе, было отказано в доступе в зал суда. Вместе с тем, слушание, которое должно было начаться в 15:30, было перенесено из-за отсутствия государственного обвинителя, предположительно по причине его болезни. Кадыр Юсупов в сопровождении своего адвоката уже был привезён из тюрьмы в зал суда и сидел в клетке обвиняемого, что дает основание сделать вывод, что слушание было отменено в последнюю минуту. Ранее судебный чиновник пообещал родственникам Кадыра Юсупова, что они увидятся с ним в день судебного разбирательства, но им, было отказано в короткой встрече, что, по мнению семьи, так же является местью за то, что Темур пригласил западных наблюдателей на заседание суда.

«Давление и угрозы со стороны СГБ в отношении Темура Юсупова, по-видимому, в отместку за привлечение западных наблюдателей на судебные слушания по делу его отца, неприемлемы и ставят под сомнение эффективность реформ, проводимых в Узбекистане», - комментирует Надежда Атаева, президент Ассоциации «Права человека в Центральной Азии».

Между тем, 7 октября Темур Юсупов подал официальную жалобу в генеральную прокуратуру о необходимости принятия срочных мер в отношении сотрудников СГБ, которые угрожают сфабриковать против него уголовное дело. Он призвал генеральную прокуратуру привлечь должностных лиц к ответственности за препятствование правосудию, а также за жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. Генеральная прокуратура еще не ответила на жалобу.

В то же время Аллан Пашковский - адвокат Кадыра Юсупова заявил, что факты пыток, применяемых к Юсупову-старшему, запугивание и преследование Темура Юсупова и его семьи со стороны сотрудников Службы государственной безопасности – подорвали правосудие в деле его клиента.

В течении 27 лет своей дипломатической деятельности Кадыр Юсупов занимал разные должности, в том числе, был Постоянным представителем Узбекистана при миссии ОБСЕ в Вене. На пенсии он стал писать аналитические статьи по внешней и внутренней политике страны.

На вчерашнем слушании судья удовлетворил ходатайство защиты, в котором говорится, что Кадыру Юсупову необходимо пройти полное медицинское и психиатрическое обследование. Оценка будет проводиться в психиатрическом отделении, где Кадыр Юсупов может находиться в течение одного или двух месяцев, что продлит срок его содержания под стражей и еще больше ограничит ему доступ к юридической помощи. Поэтому во время проведения медицинской экспертизы требуется судебное разрешение на посещение адвоката Юсупова. Беспокойство вызывает и то, что семье заключенного не давали возможности посещать его в течение последних десяти месяцев.

«Через три года после начала процесса реформ в Узбекистане суд над Кадыром Юсуповым ясно показывает, что исполнительная власть продолжает оказывать давление на судебную систему. Власти Узбекистана должны предпринять шаги для решения этой проблемы и обеспечить прекращение угроз в отношении Юсупова, его семьи и его адвоката», - подчеркнула Бриджит Дюфур, директор Международного партнерства за права человека (IPHR).