Казахстан: Освободить активистов и позволить выразить мирный протест

На митинге протеста против «продажи земли» 
в Атырау. 24 апреля 2016 года.
 фото: azattyq.org/

#митинг21 #Kazakhstan   #meeting21
Власти Казахстана должны немедленно освободить всех мирных активистов, арестованных в преддверие запланированного протеста 21 мая, заявили сегодня Норвежский Хельсинский комитет, «Адиль соз», «Международная правовая инициатива» и Ассоциация «Права человека в Центральной Азии».

На этой неделе власти Казахстана арестовали несколько ведущих активистов запланированного по всей стране протеста против земельной реформы, отмечают правозащитные группы. Активисты и пользователи социальных сетей были арестованы в Астане, Алматы, Атырау, Шымкенте, Уральске и Семее. Власти предъявили уголовные обвинения, по меньшей мере, двум активистам; большое количество других активистов были подвергнуты административному аресту на сроки до 15 суток.

«Аресты активистов и пользователей социальных сетей за выражение намерения участвовать в мирном протесте — очевидное нарушение Казахстаном своих международных обязательств. Власти должны немедленно освободить арестованных активистов и обеспечить каждому гражданину право на свободу выражения мнения и свободу мирных собраний», — заявил Бьорн Энгесланд, Генеральный секретарь Норвежского Хельсинского комитета. 

Публичные демонстрации начались в западном Казахстане, г. Атырау, 24 апреля с протеста против изменений в земельном законодательстве. Изменения в законодательстве позволили бы иностранцам брать в аренду земли сельскохозяйственного назначения на срок до 25 лет; это заставило протестующих опасаться того, что казахстанская земля может полностью перейти к иностранцам. Из Атырау протесты быстро распространились на остальные города на западе Казахстана, такие, как Актобе, Актау и Уральск. В течение короткого времени подобные митинги прошли и в других городах Казахстана, включая Астану, Алматы, Жанаозен, Кызылорда и Семей. В демонстрациях приняло участие значительное число протестующих, что крайне редко имеет место в Казахстане, где широкое участие общественности в публичных протестах — нечастое явление.

«Волна арестов показывает пренебрежение властей Казахстана свободой мирных собраний. Мы призываем власти разрешить провести запланированные мирные протесты в соответствии с международными стандартами в области прав человека», —  сказала Айна Шорманбаева, Президент Общественного фонда «Международная правовая инициатива».

Президент Назарбаев ответил протестующим объявлением 5 мая моратория на новое законодательство. Не удовлетворенные мораторием активисты нескольких городов обратились к местным властям, чтобы получить разрешение на проведение акции протеста 21 мая. После отказа властей разрешить акции протеста многочисленные активисты и пользователи социальных медиа по всему Казахстану, тем не менее, выразили намерение участвовать в акции протеста 21 мая.

В ответ на призывы общественности к протестам 21 мая, 17 мая власти начали волну арестов, которая продолжается на момент публикации настоящего заявления. Активисты и пользователи социальных медиа были арестованы в нескольких городах, в том числе в Астане, Алматы, Семее и Уральске. По крайней мере, 24 человека были арестованы или задержаны после того, как выразили намерение принять участие в запланированном на 21 мая протесте или после обращения к местным властям за разрешением на проведение акций протеста.

«Власти используют административное задержание в качестве инструмента, чтобы заставить замолчать активистов и подавить их голоса, — сказала Тамара Калеева, Президент фонда «Адиль соз». — Сообщение о том, что за открытое выражение своих взглядов в социальных медиа могут посадить за решетку, пугает каждого казахстанца. Казахстан должен остановить подавление свободы выражения мнения», — добавила она.

В то время как большинство арестованных активистов подвергнуты административному аресту, нескольким активистам были предъявлены уголовные обвинения. В Уральске местный активист и музыкант Жанат Есентаев находится под арестом по подозрению в «разжигании социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни». До ареста Есентаев обращался к местным властям за разрешением на проведение 21 мая акции протеста на площади в Уральске. Другие местные активисты находятся в статусе свидетеля в связи с делом Есентаева, однако существует риск их признания в качестве преступников. В Астане власти возбудили уголовное дело против активиста Максата Ильясулы, хотя детали обвинения остаются неизвестными, сообщает радио «Азаттык». Кроме того, власти допросили нескольких других активистов по обвинению в организации массовых беспорядков.

Хотя Конституция Республики Казахстан гарантирует право на свободу мирных собраний, нормативно-правовая база регулирования такой деятельности создает многочисленные препятствия на пути общественного протеста. В соответствии с казахстанским законодательством, потенциальные демонстранты должны подать заявление на получение разрешения от местных властей не менее чем за десять дней до запланированных протестов. Кроме того, заявление может быть подано только зарегистрированными группами, а не отдельными лицами, также организатор несет ответственность за обеспечение безопасности во время мероприятия. Закон также ограничивает места, где собрание может быть проведено: общественные протесты не разрешаются, если они могут помешать движению транспорта, пешеходам или общей инфраструктуре. Кроме того, запрещается проводить собрания в пределах офисов государственных услуг, таких, как обеспечивающие водо-, газо- или электроснабжение, или в пределах отделений здравоохранения или управлений образования, а также недалеко от зданий, важных для государственной обороны или безопасности. Кроме того, митинги не могут проходить вблизи железных дорог, портов и аэропортов. Естественно, что любое место в центре города будет находиться в непосредственной близости, по меньшей мере, от одного из вышеупомянутых учреждений.

На международном уровне Казахстан подвергся критике за ограничительный подход к свободе собраний и ассоциаций. После визита в Казахстан специальный докладчик Организации Объединенных Наций по праву на свободу мирных собраний и ассоциаций Майна Киаи в 2015 году выступил с критикой практики Казахстана и нормативно-правовой базы, связанной с общественными протестами. В своем заявлении Киаи сказал, что «в Казахстане сегодня свобода собраний рассматривается как привилегия или польза, а не право». Кроме того, Комитет по правам человека Организации Объединенных Наций в 2015 году также постановил, что Казахстан должен пересмотреть свое законодательство, в частности «Закон о порядке организации и проведения мирных собраний, митингов, шествий, пикетов и демонстраций».

«Аресты активистов гражданского общества и полный контроль над всеми, кто выражает желание участвовать в запланированных мирных акциях протеста, является проявлением политических репрессий», — сказала Надежда Атаева, президент Ассоциации «Правам человека в Центральной Азии». «Мы призываем власти Казахстана прекратить необоснованное вмешательство в основные свободы, гарантированные Конституцией Республики Казахстана, и внести изменения в нормативно-правовую базу, как постановил Комитет ООН по правам человека в 2015 году», — добавила она.

Узбекистан: Андижанская трагедия остается источником репрессий

В день 11-й годовщины трагедии в Андижане IPHR (Международное партнерство по правам человека), ACAT-France («Христиане против смертной казни и пыток»), AHRCA (Ассоциация «Права человека в Центральной Азии»), RSF («Репортеры без границ»), NHC (Норвежский Хельсинкский комитет), Узбекско-германский форум по правам человека (UGF) и «Хлопковая кампания» Международного форума трудовых прав (Cotton Campaign) чтят память жертв самой кровавой расправы над участниками митинга в Узбекистане за последние 25 лет и выражают обеспокоенность по поводу того, что власти Узбекистана продолжают репрессии против тех, кто высказывается о событиях в Андижане 13 мая 2005 года.

13 мая 2005 года на центральной площади Бабура в Андижане собралось множество людей, чтобы выразить недовольство репрессивной политикой правительства и экономическими трудностями. Число людей возросло до нескольких тысяч. Узбекские правоохранительные органы и силы безопасности окружили толпу и открыли огонь по протестантам, подавляющее большинство которых были безоружны. Они не предупредили демонстрантов о том, что будут стрелять, и не попытались принять другие меры сдерживания толпы, такие, как водомет или слезоточивый газ, и игнорировали крики и мольбы протестантов прекратить стрельбу. В результате расстрела толпы сотни людей погибли и еще больше было ранено. Среди жертв было много женщин, детей и стариков. По официальным данным, было убито 187 человек, но, по неофициальным оценкам, убитых было гораздо больше: от 500 до 1500.

В месяцы, последовавшие после событий 13 мая, сотням людей были предъявлены обвинения в насилии, судебные слушания проходили втайне и за закрытыми дверями, и они получили длительные сроки тюремного заключения. Многие были вынуждены бежать из Узбекистана. Ни одно из должностных лиц, причастных к расстрелу, не было привлечено к ответственности.

Правительство Узбекистана относится к «андижанскому вопросу» как к внутреннему и в нарушение международных обязательств по правам человека отвергло международные призывы к проведению действенного, независимого и объективного расследования событий мая 2005 года.

«Сегодня, одиннадцать лет спустя после бойни в Андижане, никто не привлечен к ответственности за суммарные внесудебные убийства и казни, которые потрясли международное сообщество. Узбекистан обязан разрешить провести беспристрастное международное расследование ужасных событий, которые унесли сотни жизней», — сказал Бьорн Энгесланд, Генеральный секретарь Норвежского Хельсинкского комитета.

«В Узбекистане укоренилась практика лишения свободы на основании показаний против себя, добытых под пытками, — говорит Жулия Бурбон, руководитель отдела по Центральной Азии АСАТ, — приговоры многократно продлеваются, пока люди находятся в заключении. Тысячи политзаключенных годами пребывают в условиях, сравнимых с пытками, и подвергаются жестокому обращению».

Хотя со дня Андижанской трагедии прошло 11 лет, многие обстоятельства не выяснены. По-прежнему необходимо установить число погибших, раненых, без вести пропавших и прекратить преследования свидетелей и активистов гражданского общества, требующих расследования трагедии.

Продолжаются репрессии и преследования в отношении тех, кто покинул Узбекистан и обосновался в России и по всему СНГ. Родственники андижанских беженцев, живущие в Узбекистане, находятся под постоянным давлением государственных органов. Злоупотребляя механизмами Интерпола, Узбекистан объявляет в международный розыск активистов гражданского общества.

«Коррупция широко распространена во всех эшелонах власти в Узбекистане, и это разрушает верховенство закона и подрывает принципы Конституции, — говорит Надежда Атаева, президент Ассоциации «Права человека в Центральной Азии». — Отсутствие свободы слова и независимости судебной власти только поощряет практику пыток и современных форм рабства. Мы должны помнить об Андижанской трагедии и не молчать о ситуации в Узбекистане».

«Атмосфера страха позволяет узбекскому правительству и далее использовать принудительный труд, и чиновники участили и ужесточили атаки против граждан, которые документируют ход хлопковой кампании 2015 года, - сказал Маттью Фишер-Дали, координатор организации «Хлопковая кампания» на Международном форуме трудовых прав. - Международное сообщество обязано оказать давление на узбекское правительство, чтобы оно обеспечило гражданам возможность без страха репрессий поднимать вопросы о трудовых правах и правах человека».

«Мы не забудем трагические события в Андижане, несмотря на старания властей заставить молчать тех, кто осмелился сообщить о трагедии 12 мая 2005 года. Журналисты играют решающую роль в напоминании всему миру о репрессиях властей Узбекистана в отношении народа — от хлопкоробов до работников СМИ. Мы солидарны с журналистами Узбекистана, которые продолжают страдать от насилия, заключения, пыток или изгнания как наказания за осуществление своего права на самовыражение», — сказал Йоханн Бир, руководитель сектора Восточной Европы и Центральной Азии RSF.

Международное сообщество должно помнить о трагических событиях в Андижане и пристально следить за продолжающимися нарушениями прав человека в Узбекистане. Внешнее давление особенно важно для привлечения к ответственности за андижанские события и улучшения ситуации в области соблюдения основополагающих прав человека и развития гражданского общества в Узбекистане.

«Позволить забыть об андижанской расправе — значит позволить узбекистанским властям уйти от ответственности за самые тяжелые преступления, — сказала Рэйчел Буглер, консультант IPHR, — международное сообщество должно продолжать требовать привлечения к ответственности за трагедию, и Совет ООН по правам человека должен учредить специального докладчика по ситуации в области прав человека в Узбекистане».

Узбекистан: спасти правозащитника Уктама Пардаева!

Чтобы защитить созданную в Узбекистане систему принудительного труда, правительство страны жестоко преследует каждого, кто решается собирать информацию и документы, доказывающие ее существование.

Уктам Пардаев

На правозащитников обрушиваются угрозы и аресты, они получают длительные тюремные сроки и подвергаются пыткам.

Уктам Пардаев из города Джизак на востоке Узбекистана – член независимой группы по мониторингу сбора хлопка. 16 ноября 2015 года он был арестован и обвинен в мошенничестве, получении взятки и оскорблении представителей власти. Он провел в предварительном заключении восемь недель, в течении которых его содержали в сырой, холодной камере, где для сна было лишь немного грязной соломы; он почти не получал еды. Он был свидетелем того, как полицейские пытали других заключенных и издевались над ними, чтобы получить признательные показания. Его также избили, пытаясь заставить сознаться в якобы совершенных им преступлениях.

Правозащитные организации по всему миру, в том числе «Human Rights Watch» и «Международная амнистия» потребовали немедленного освобождения Пардаева. 11 января 2016 года он был приговорен к трем годам условно, в течение которых он должен жить под постоянным контролем служб безопасности с ограниченной возможностью работы и передвижения. Полиция также продолжает давление на его родственников и друзей; за ними установлена слежка, их вызывают на допросы, они получают угрозы.

Вместе мы можем остановить это! Подпишите письмо к правительству Узбекистана!

Озабоченность положением заключенного в Узбекистане

Даврон Комолиддинов

24-летний Даврон Комолиддинов отбывает 7-летний тюремный срок в колонии 64/61 в городе Карши на юге Узбекистана после приговора по обвинению в посягательстве на конституционный строй, который был вынесен в результате судебного процесса, проведенного с нарушением международных стандартов справедливости. Есть серьезные основания утверждать, что Даврон Комолиддинов подвергался пыткам и иному жестокому обращению с целью получения признательных показаний о преступлениях, которых он не совершал, и высок риск того, что такое обращение в отношении него продолжается.

Гражданин Узбекистана Даврон Комолиддинов был задержан 4 марта 2015 года сотрудниками российских правоохранительных органов в сибирском городе Красноярске после запроса об экстрадиции, полученного из Узбекистана. Члены семьи видели его в последний раз в России, в суде 27 марта 2015 года. 2 августа Даврон Комолиддинов позвонил родственникам, чтобы сообщить, что его отправляют обратно в Узбекистан, но его местонахождение было неизвестно вплоть до 18 сентября 2015 года, когда его родным сообщили, что он находится в подвале здания Ферганского отделения Службы национальной безопасности (СНБ) на востоке Узбекистана. Родственники Даврона Комолиддинова позже узнали о том, что со 2 августа по 10 сентября 2015 года он находился в Таштюрьме, печально известном месте заключения в Ташкенте, столице Узбекистана.

Даврон Комолиддинов был обвинен в разжигании этнической, расовой и религиозной ненависти (статья 156), в посягательстве на конституционный строй в Узбекистане (статья 159) и в организации или участии в деятельности релиозно-экстремистской или запрещенной организации (статья 244-2). Обвинение было основано на показаниях двух граждан Узбекистана, которые были арестованы в Узбекистане в октябре 2012 года. Даврон Комолиддинов общался с ними, будучи в России за три года до того.

24 февраля 2016 года брат Даврона Комолиддинова посетил его в тюремной колонии 64/61 в Карши и увидел, что тело Даврона было покрыто болячками и синяками. Есть основания полагать, что Даврон Комолиддинов подвергался пыткам или жестокому обращению во время допросов с целью принуждения его к даче показаний. Даврон Комолиддинов сказал брату, что во время допросов он спросил сотрудников СНБ: как и где он, по их мнению, мог совершить преступления, в которых его обвиняли. В ответ на это сотрудники СНБ велели ему подписать протоколы допроса с частичным признанием его вины и сказали ему, что все вопросы будут рассмотрены во время судебного процесса.

Даврон Комолиддинов также сказал брату, что во время своего пребывания в России он слушал проповеди и учения независимых имамов из Узбекистана в Интернете и совершал намаз (мусульманские молитвы). В 2012 году он нашел информацию от независимых имамов в Youtube и загрузил их фотографии на свою страницу в социальных сетях («Одноклассники»). Эти материалы и проповеди не были запрещены в России, и когда Даврон Комолиддинов был арестован, сотрудники российскjq службы безопасности конфисковали его компьютер, но не нашли в нем запрещенных или противозаконных материалов.

Во время следствия и процесса Даврону Комолиддинову был предоставлен госзащитник. 10 ноября 2015 года Ферганский областной суд вынес Даврону Комолиддинову обвинительный приговор по всем трем пунктам обвинения и приговорил его к семи годам лишения свободы. 19 января 2016 года апелляционный суд признал приговор законным. Ни Даврон Комолиддинов, ни его адвокаты не получили копию судебного приговора. Сотрудники СНБ угрожали родственникам Даврона Комолиддинова, когда они подали жалобу в прокуратуру и в апелляционный суд, тем, что их постигнет участь Даврона, если они не перестанут жаловаться.

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA) и Международное Партнерство за права человека (IPHR) обеспокоены тем, что Даврона Комолиддинова подвергали пыткам или другим видам жестокого обращения с целью получения признательных показаний в преступлениях, которые он не совершал. Право Даврона Комолиддинова на справедливое судебное расследование было нарушено, и ему не была предоставлена независимая и эффективная правовая защита. Практика репрессий в отношении адвокатов, представляющих интересы людей, которых подозревают в преступлениях, затрагивающих национальную безопасность, хорошо документирована. Есть солидные доклады о пытках подозреваемых в преступлениях против национальной безопасности, особенно в предварительном заключении, но также и в тюрьме, и плохом обращении с ними в Узбекистане.

ПРЕДПОСЫЛКИ

Дело Даврона Комолиддинова отражает практику уголовного преследования правоохранительными органами Узбекистана узбекских граждан, которые выезжают с целью заработка в другие страны СНГ.

Часто по приезде в Россию с целью экономии средств трудовые мигранты живут с другими такими же трудовыми мигрантами, чтобы разделить рабочие места и расходы на жилье. По наблюдениям AHRCA, правоохранительные органы Узбекистана часто используют такие обстоятельства проживания для обвинения трудовых мигрантов в организации преступных групп и распространении запрещенной литературы. Сотрудники правоохранительных органов заставляют одного или двух трудовых мигрантов из такой коммунальной группы дать показания против коллег, которых затем включают в списки Интерпола для международного розыска. Во многих случаях их арестовывают, экстрадируют в Узбекистан и приговаривают к длительным срокам лишения свободы. Так случилось с Давроном Комолиддиновым. Как правило, такие мигранты законно живут в России как минимум три месяца. Когда их родственники из Узбекистана сообщают им, что служба национальной безопасности интересовалась ими, они начинают прятаться в России и поэтому не оформляют документы для продолжения законного пребывания там, что затем приводит к их насильственному возврату. В этих вопросах Россия продолжает руководствоваться интересами регионального сотрудничества, такими, как Шанхайский договор о сотрудничестве и Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, в ущерб международным обязательствам по предотвращению возврата в страну исхода тех, кому грозят пытки, что ведет к увеличению числа таких дел.

Рекомендации

AHRCA и IPHR призывают власти Узбекистана:

-   объективно и беспристрастно расследовать заявления о пытках Даврона Комолиддинова и жестоком обращении с ним и привлечь виновных к уголовной ответственности и справедливо рассмотреть дело в суде в соответствии с Рекомендацией 14a Комитета поправам человека ООН (КПР) от 17 августа 2015 года;

-    пересмотреть дело Даврона Комолиддинова в ходе справедливых слушаний с учетом того, что он был вынужден под пытками признать вину в преступлениях, которых не совершал, и в случае установления его невиновности предоставить ему возможность эффективной защиты прав в соответствии с рекомендацией 14d Комитета ООН по правам человека;

-    обеспечить гарантии того, что в отношении Даврона Комолиддинова или его родственников не будет никаких репрессий;

-  обеспечить проведение судебных процессов с соблюдением международных стандартов справедливого, независимого и беспристрастного судебного слушания в отношении лиц, обвиняемых в религиозном эстремизме или преступлениях против государства;

-   обеспечить гарантии того, что любые заявления или признания, полученные в результате пыток или жестокого обращения, не будут использованы как доказательства в любых процессах, за исключением процесса в отношении тех, кто проводил пытки, что соответствует рекомендации 14c Комитета ООН по правам человека.

Гражданину России в Узбекистане грозят пытки

С января 2016 года в подвале Службы национальной безопасности Узбекистана в Ташкенте содержится 34-летний Бахтиёр Тахиржанович Худайбердиев, гражданин России, узбек, родившийся в г. Оше в Южном Кыргызстане – его обвиняют в экстремизме. Ввиду установившейся системы пыток и жестокого обращения с обвиняемыми в преступлениях, связанных с «экстремизмом» в Узбекистане, Ассоциация «Права человека в Центральной Азии (AHRCA) и Международное партнерство за права человека (IPHR) серьезно обеспокоены тем, что Бахтиёр Худайбердиев находится в непосредственной опасности применения пыток или жестокого обращения.

Бахтиёр Худайбердиев

Худайбердиев Бахтиёр Тахиржанович, этнический узбек, который родился в городе Оше в Южном Кыргызстане. В 2009 году он получил гражданство Российской Федерации и одновременно отказался от кыргызского после переезда в Россию с целью трудоустройства. 8 января 2016 года Бахтиёр Худайбердиев возвращался из Сеула, Южная Корея, где он временно проживал с целью поиска работы, к матери в г. Ош. 9 января он прибыл в ташкентский аэропорт в Узбекистане с намерением взять такси, чтобы доехать до Оша. Бахтиёр был задержан за изготовление и распространение экстремистских материалов после того как в аэропорту работники службы безопасности, якобы, обнаружили записи сур и аятов из Корана, а также новости об этническом конфликте 2010 года в Оше, загруженные из Интернета на его мобильный телефон, и назвали эти записи «экстремистскими». Впоследствии ему было предъявлено обвинение по статье 244-2 УК РУз («Изготовление и распространение материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и общественному порядку»). В данное время он находится под стражей на основании этого обвинения. Бахтиёр Худайбердиев и его родители отрицают это обвинение и настаивают на том, что он всего лишь мирно исповедует веру.

Более трех недель родные Бахтиёра не знали о его задержании и местонахождении. Наконец 1 февраля 2016 года мать Бахтиёра Худайбердиева смогла найти его в изоляторе временного содержания Службы национальной безопасности (СНБ) Юнусабада в Ташкенте. Только тогда она узнала об обвинении против него и о том, что ему назначен государственный адвокат. Мать Бахтиёра сказала Ассоциации «Права человека в Центральной Азии», что ее сын выглядел испуганным, изможденым и предельно уставшим во время встречи, на которой присутствовал следователь СНБ. Хотя Бахтиёр не жаловался матери на жестокое обращение, остаются серьезные причины для беспокойства о его безопасности и благополучии ввиду содержания в заключении без права связи с внешним миром, а также широко распространенной практике пыток и жестокого обращения в отношении заключенных в Узбекистане, особенно в отношении обвиняемых в «экстремистских» преступлениях.

В Узбекистане продолжается широкая кампания против религиозного «экстремизма» с обобщенными обвинениями в экстремизме, которые часто используются против законного и мирного вероисповедания. За последние годы узбекские власти активизировали обыск мобильных телефонов и компьютерного оборудования на границе для поиска религиозных материалов, запрещенных в Узбекистане. Данная практика привела к увеличению числа людей, задержанных за хранение якобы «экстремистских» материалов. Существует хорошо документированная практика пыток и жестокого обращения в отношении заключенных, содержащихся без права связи с внешним миром, для проведения дознания, особенно в закрытых учреждениях Службы национальной безопасности. Сотрудники правоохранительных органов осуществляют пытки и жестокое обращение для получения признательных показаний и информации самообличительного характера. Особому риску подвержены те, кто обвиняется в угрозе национальной безопасности и религиозном экстремизме, как в случае с Бахтиёром Худайбердиевым.

17 марта 2016 года во Владивостоке (Россия), в дом, где проживает отец Бахтиёра Худайбердиева, пришел сотрудник бюро Интерпола в России. С ним был мужчина, который представился сотрудником консульства Узбекистана в России. Они сообщили отцу Бахтиёра о том, что якобы существует ордер Интерпола на арест по запросу Узбекистана. Они расспрашивали о Бахтиёре Худайбердиеве. Отец уже знал, что его сын содержится в СНБ Узбекистана под следствием. Он пытался выяснить, в чем его сына может обвинять Узбекистан — страна, в которой его сын находился транзитом по пути в Кыргызстан и к которой его сын не имеет отношения. Однако он не получил ответов. До этого задержания Бахтиёр Худайбердиев не совершал никаких преступлений, не имел судимостей, ни одна страна не объявляла его в розыск.

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA) и Международное партнерство за права человека (IPHR) призывает власти Узбекистана обеспечить Бахтиёру Худайбердиву доступ к адвокату по его усмотрению и доступ к родственникам; обеспечить ему свободу от пыток и жестокого обращения в заключении; обеспечить незамедлительное медицинское освидетельствование с целью установления состояния его здоровья. В случае передачи его дела в суд ему должно быть гарантировано справедливое судебное разбирательство в соответствии с международными стандартами. Обе организации выражают беспокойство тем, что имя Бахтиёра Худайбердиева включено в список разыскиваемых Интерполом только после его задержания в Узбекистане.

AHRCA и IPHR передали Министерству иностранных дел России информацию о деле Бахтиёра Худайбердиева.

Je suis Bruxelles

СРОЧНО!

Я обращаюсь ко всем, кто имеет отношение к защите от кибербуллинга, угроз, провокаций и клеветы в отношении правозащитника. 

К сожалению, это проблема приобрела критический характер и уже имеет крайне опасный характер. Я надеюсь, что буду услышана. 

Затянулись поиски адвоката, организаций, которые занимаются такого рода защитой и я вынуждена обратиться публично за помощью. 

Пока не хочу комментировать свою ситуацию, я просто ищу специалистов.

Пишите мне, буду очень благодарна за помощь.

с уважением,
Надежда Атаева