Цифровое давление через copyright-жалобы: Facebook начал удаление публикаций правозащитницы Надежды Атаевой и материалов правозащитных организаций

Дорогие друзья,

сообщаю, что я получила уведомление от Facebook о поданной жалобе и начале процедуры удаления моей персональной страницы. Формальным основанием указано «нарушение авторских прав» со ссылкой на публикацию 2022 года об аресте правозащитника Азиза Юсупова.

Речь идёт о совместном правозащитном заявлении, размещённом на официальном сайте Ассоциации «Права человека в Центральной Азии»:

https://ahrca.org/.../1134-uzbekistan-human-rights...

Публикация была воспроизведена с указанием источника и в некоммерческих целях информирования общественности о ситуации с правами человека. В этой связи обвинение в нарушении авторских прав представляется необоснованным.

У меня есть серьёзные основания полагать, что мы сталкиваемся с целенаправленным использованием механизмов защиты авторского права для ограничения распространения правозащитной информации и свободы выражения мнения.

В ближайшие дни будет опубликовано отдельное заявление с подробностями.

Складывается впечатление, что против критиков проводится массовая кампания цифрового давления с использованием процедур платформ, что подрывает доверие к таким сервисам, как YouTube и Facebook.

Сегодня — день рождения Ислам Каримов

 

Он вошёл в историю не как «основатель государства», а как один из наихудших диктаторов современности.

При его правлении в Узбекистане были:
— системные пытки и смерти в тюрьмах;
— полное уничтожение независимых СМИ и оппозиции;
— массовые репрессии против верующих, правозащитников и журналистов;
— расстрел мирных граждан в Андижане в 2005 году и последующее многолетнее отрицание преступления;
— атмосфера страха, доносов и безнаказанности силовиков.

Это зафиксировано не «враждебной пропагандой», а десятилетиями отчётов международных правозащитных организаций, решений международных механизмов и свидетельств тысяч жертв.

Особо важно подчеркнуть:
нынешняя власть так и не дала правовой и политической оценки преступлениям каримовской эпохи.

     Не проведено независимого расследования Андижана.

     Не реабилитированы все жертвы политических репрессий.

     Не названы и не привлечены к ответственности виновные.

     Каримовское наследие не демонтировано — оно во многом продолжает жить в институтах, практиках и культуре безнаказанности.

     Истинное примирение невозможно без правды.

     Истинные реформы невозможны без признания преступлений прошлого.

Память о жертвах требует не молчания — а справедливости.

 

Российская Федерация: правозащитник Бахром Хамроев уже полтора года лишён свиданий с супругой

Серьёзную обеспокоенность вызывает состояние здоровья политического заключённого и правозащитника Бахрома Хамроева. Он страдает тяжёлой формой сахарного диабета и ранее перенёс два инсульта, однако ему не обеспечивается необходимая медицинская помощь.

По имеющейся информации, медицинские работники колонии неоднократно выдавали ему лекарственные препараты, не сообщая их наименований и назначения. После их приёма у Бахрома Хамроева возникали тяжёлые побочные реакции — головокружение, потеря чувствительности в ногах и теле. Лишь после отмены этих препаратов указанные симптомы исчезли.

Контекст уголовного преследования

Бахром Хамроев — член Правозащитного центра «Мемориал», признанный политическим заключённым. Он подвергается уголовному преследованию, которое, по мнению правозащитников, связано с его взглядами и правозащитной деятельностью. Его лишение свободы основано на обвинениях в предполагаемой причастности к организации, признанной в России террористической, которые он последовательно отрицает.

Его коллеги и близкие убеждены, что реальной причиной преследования стала его открытая критика произвола правоохранительных органов, в том числе в отношении трудовых мигрантов и лиц, подвергающихся преследованию по религиозным мотивам.

Правозащитная деятельность и давление со стороны властей

Ещё в конце 1980-х — начале 1990-х годов, будучи гражданином Узбекистана, Бахром Хамроев был одним из активистов Народного движения Узбекистана «Бирлик», сыгравшего важную роль в демократических преобразованиях. После подавления движения репрессивной политикой режима Ислама Каримова он, как и многие его соратники, был вынужден эмигрировать и продолжить правозащитную деятельность за пределами страны.

Более двадцати лет Бахром Хамроев проживает в России и находится под постоянным давлением со стороны спецслужб. Его задержание произошло 24 февраля 2022 года — в день начала полномасштабной войны России против Украины.

Факты жестокого и унижающего достоинство обращения

В конце января 2024 года Бахром Хамроев подвергся жестокому избиению. По его словам, одним из основных исполнителей насилия являлся начальник Владимирской тюрьмы. После побоев он потерял сознание; на его теле были зафиксированы многочисленные гематомы. Удары наносились, в том числе, в область почек, вследствие чего мочеиспускание сопровождалось кровью. С тех пор боли в области почек периодически возобновляются.

В течение двух недель после избиения адвокату ограничивали доступ к подзащитному. Когда встреча всё же состоялась, на теле Хамроева сохранялись видимые следы побоев, а также наблюдалась сильная головная боль.

Несмотря на тяжёлое состояние здоровья, его поместили в штрафной изолятор (ШИЗО) на пять суток. Там продолжались обмороки; он упал и ударился головой, впоследствии не сумев вспомнить обстоятельства травмы. Тюремный врач неоднократно обнаруживал его без сознания в камере.

Во время одного из этапов сотрудники учреждения подвергали Бахрома Хамроева тяжёлому психологическому давлению, фактически подталкивая его к самоубийству. В период содержания в ШИЗО во Владимирском централе ему была предложена верёвка с прямым призывом повеситься. Сотрудники цинично задавали вопрос: «Ты ещё жив?»

Кроме того, его намеренно помещали в камеру с опасным рецидивистом-убийцей, что является грубым нарушением как российского законодательства, так и международных стандартов обращения с заключёнными. В одном из случаев его поместили в камеру ШИЗО, где из-за прорыва трубы уровень воды доходил до колена, что носило характер очевидного психологического давления.

Этапирование, изоляция и ограничение контактов

24 марта 2025 года, перед этапированием в колонию в посёлке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа, под предлогом медицинского обследования Бахром Хамроев был переведён в медицинское учреждение при ИК-3 города Владимира. В течение трёх месяцев он содержался там в одиночной камере, подвергался ограничениям в пище и воде. За первые два месяца он потерял около 9 килограммов веса. После медицинского вмешательства у него была диагностирована опоясывающая форма герпеса.

Переписка Бахрома Хамроева была полностью заблокирована: письма не доходили до родных и правозащитников, а письма в его адрес не передавались. Жизненно необходимые лекарства, отправленные бандеролью, ему не выдавались. Посещения адвоката были резко ограничены — за три месяца адвокат смогла увидеть его лишь дважды и на короткое время.

7 июня 2025 года Бахром Хамроев был этапирован на Крайний Север. 17 июня 2025 года он прибыл в ФКУ ИК-18 посёлка Харп — колонию особого режима. Информация о его местонахождении отсутствовала более двух месяцев и стала известна лишь в конце августа 2025 года. Только в сентябре 2025 года адвокат смогла попасть к подзащитному, поскольку ранее доступ к информации о его местонахождении был фактически ограничен.

С июня 2025 года Бахром Хамроев отбывает наказание в колонии особого режима, расположенной за Полярным кругом. Первые три месяца его содержали в штрафном изоляторе, затем перевели в помещение камерного типа (ПКТ), где он находится до настоящего времени.

Незаконное лишение свиданий и международные обязательства России

На протяжении уже полутора лет Бахрому Хамроеву незаконно отказывают в свиданиях с супругой. Более двух лет ему не предоставляют право на телефонные звонки. Эти ограничения начались ещё во Владимирском централе и продолжаются по сей день. Посылки с продуктами и лекарствами либо месяцами не принимаются, либо возвращаются отправителю.

Длительное лишение свиданий не может рассматриваться как допустимая мера. Право на поддержание семейных связей является неотъемлемой частью права на уважение частной и семейной жизни и гарантируется нормами международного права, включая:

               ― статью 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, закрепляющую право каждого на защиту от произвольного или незаконного вмешательства в его частную и семейную жизнь;

               ― статью 16 Конвенции ООН против пыток, обязывающую государства предотвращать иные жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения или наказания;

               ― Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными ООН (Правила Нельсона Манделы), в частности правила 58 и 106, предусматривающие право заключённых на поддержание контактов с семьёй и защиту человеческого достоинства.

Такое ограничение носит характер дополнительного наказания, не предусмотренного судебным приговором, и может рассматриваться как жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение. Более того, фактически наказанию подвергается и супруга Бахрома Хамроева, что является недопустимым.

Мы обращаемся к органам и спецдокладчикам Организации Объединённых Наций, а также к международному сообществу, с призывом:

— незамедлительно содействовать обеспечению Бахрому Хамроеву права на свидание с супругой и восстановлению его базовых прав на общение с внешним миром;

— принять срочные гуманитарные меры защиты, направленные на предотвращение дальнейших пыток и жестокого обращения, а также на защиту его жизни и здоровья.

ЕС – Узбекистан: соблюдение прав человека должно стать обязательным условием партнёрства

 

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» (AHRCA), организация Central Asia Due Diligence (CADD), правозащитная группа «Открытая линия» и общественный канал «Мир и политика», созданный независимым журналистом и бывшим узником совести Юсуфом Рузимурадовым, заявляет о необходимости поставить вопросы соблюдения прав человека в центр повестки переговоров во время визита президента Шавката Мирзиёева в Брюссель 24 октября 2025 года, когда планируется подписание Расширенного соглашения о партнёрстве и сотрудничестве (EPCA) между Узбекистаном и Европейским союзом.

Условия для правосудия

Прошло девять лет с тех пор, как Шавкат Мирзиёев, вступив в должность президента Узбекистана, объявил о начале масштабных правовых реформ. Однако судебная система по-прежнему фактически остаётся под контролем президента и зависима от исполнительной власти. Принятые за это время новые законы и поправки в национальное законодательство не изменили реального положения дел: между нормой закона и её применением по-прежнему сохраняется глубокий разрыв. Результаты мониторинга исполнения законодательства, если он проводится вообще, остаются недоступными для общественности.

Наш анализ показывает, что накануне подписания Расширенного соглашения о партнёрстве и сотрудничестве (EPCA) власти Узбекистана продолжают имитировать реформы, не обеспечивая реального верховенства права. Судебная система остаётся инструментом политического давления, а провозглашённые «правовые реформы» не гарантируют защиту прав человека.

Наш мониторинг выявил следующие тенденции:

— широкое распространение практики заочных приговоров и закрытых судебных процессов;

— частое применение грифа «секретно» по уголовным делам, где доказательства вины обвиняемых отсутствуют или вызывают сомнения, или же когда идет суд над высокопоставленными лицами;

— невозможность эффективно обжаловать решения административных судов, особенно если дело касается критиков власти или активистов гражданского общества;

— нередки случаи, когда роль адвокатов в судебных процессах сводится к исполнению формальностей или же на них оказывается давление с целью вынудить их отказаться от эффективной защиты их клиентов;

— обращения граждан через портал президента лишь фиксируются и перенаправляются в органы, на нарушение которых неоднократно указывали граждане, то есть на тех, кто нарушил их права – и это ограничивает доступ к правосудию;

— прокуратура и суды рассматривают жалобы жертв политически мотивированных преследований формально, без реальных проверок;

— у граждан Узбекистана, проживающих за рубежом и обладающих статусом беженца, по-прежнему отсутствуют возможности для восстановления справедливого рассмотрения их дел и фактов их преследования;

— оправдательные приговоры остаются крайне редким явлением;

— даже официально реабилитированные не смогли вернуть конфискованное у них имущество или получить компенсацию;

— пересмотр дел бывших политзаключённых не начался, а лица, причастные к фабрикации обвинений против них и применению пыток, остаются безнаказанными;

— сохраняется практика дискредитации независимых активистов и тотальный контроль со стороны спецслужб, о чём регулярно сообщают правозащитники Татьяна Довлатова, Клара Сахарова, Ольга Абдуллаева, Елена Урлаева, Солмаз Ахмедова, Агзам Тургунов и другие;

— продолжается практика применения карательной психиатрии. В частности, с 2023 года на принудительном лечении содержится юрист, правозащитница и блогер Шахида Саломова, а блогер Валижон Калонов — с декабря 2021 года;

— адвокат и блогер Даулетмурат Тажимуратов подвергается беспрецедентному давлению и пыткам. Он был приговорён к 16 годам лишения свободы за мирное участие в массовых протестах, прошедших в 2022 году в Каракалпакстане. Его гражданская позиция и стремление отстаивать права своего народа по-прежнему рассматриваются в Узбекистане как уголовное преступление;

— отсутствуют условия для легальной деятельности правозащитных организаций, ведущих мониторинг соблюдения гражданских, политических и социальных прав, и это происходит потому, что им отказывают в регистрации их организаций. К примеру, правозащитник Агзам Тургунов более десяти раз подавал документы на регистрацию ННО «Дом прав человека», но Министерство юстиции каждый раз необоснованно отказывает в регистрации его организации;

— партия «Правда и Прогресс» дважды получила отказ в регистрации: официально власти указали на недостаточное число подписей, хотя активисты утверждали обратное. Лидер партии Хидирназар Аллакулов и его соратники подвергаются давлению, включая онлайн-троллинг, слежку, блокирование каналов и отказ в аренде помещений для собраний.

Политически мотивированные преследования продолжаются

Бывшие политзаключённые продолжают жить в Узбекистане в условиях дискриминации и социальной изоляции. Почти все они в период правления Ислама Каримова подвергались пыткам, жестокому обращению и унижению человеческого достоинства. Те, кто публично говорил о пережитом, сообщают о продолжающемся давлении со стороны спецслужб. Это давление распространяется и на членов их семей.

Многие из них до сих пор лишены доступа к материалам своих уголовных дел — из-за истечения 25-летнего срока давности, а также отсутствия средств на оплату адвокатов. Все они испытывают тяжёлые последствия перенесённых пыток и болезней.

Наши выводы подтверждаются результатами мониторинга по делам активистов, чьи имена упоминались в резолюциях Европарламента 2009 и 2014 годов как политических заключённых, но ни у кого из них до сих не сняты обвинения, полученные под пытками или путем принуждения к самооговору. Среди них — бывшие депутаты парламента Самандар Куканов (1945 г.), Рустам Усманов (1948 г.) и Мурад Джураев (1952–2017), члены Общества прав человека Узбекистана Мехринисо Хамдамова (1960 г.), Зульхумор Хамдамова (1969 г.), Гайбулло Джалилов (1964 г.), Зафарджон Рахимов (1968 г.), Юлдаш Расулов (1969 г.); член общества «Эзгулик» Исроилжон Холдоров (1951 г.); члены Правозащитного центра «Мазлум» Агзам Тургунов (1951 г.), Фахриддин Тиллаев (1971 г.), Нураддин Джуманиязов (1948–2016); член Комитета защиты прав личности Ганихон Маматханов (1951 г.); независимый журналист Солиджон Абдурахманов (1950–2025); редактор газеты «Эрк» Мухаммад Бекжанов (1954 г.), корреспондент газеты «Эрк» Юсуф Рузимурадов (1964 г.); сотрудники журнала «Ирмок» Ботирбек Эшкузиев (1978 г.), Бахром Ибрагимов (1977 г.), Даврон Кабилов (1973 г.), Даврон Тоджиев (1981 г.), Равшанбек Вафоев (1971 г.); свидетель андижанских событий 2005 года Дилором Абдукодирова (1966 г.); сотрудник ООН, бывший офицер Министерства обороны Эркин Мусаев (1967 г.).

Злоупотребления в сфере юстиции, свободы и безопасности

За последние три года в розыскных базах появились новые имена граждан Узбекистана, проживающих за рубежом, которые открыто критикуют власть за нарушения прав человека или комментируют случаи репрессий и пыток. Узбекские власти объявляют их в розыск, выдвигая ложные обвинения в тяжких преступлениях.

Такая практика подрывает доверие к правовой системе Узбекистана, поскольку свидетельствует об отсутствии реальных гарантий справедливого суда, независимого мониторинга и механизмов подотчётности. Также эта практика, если на нее не обратить должного влияния, может создать репутационные риски и для Европейского союза.

Возврат к практике принудительного труда

Возобновилась практика принудительного труда во время сезона по сбору хлопку. По прежнему, кампанией по сбору хлопка руководят хокимы районов и областей, которые принудительно мобилизуют учителей и работников государственных органов на эти сезонные работы.

Наши рекомендации Европейскому Союзу

В рамках сотрудничества между ЕС и Узбекистаном мы призываем:

• включить соблюдение прав человека и верховенства права в перечень обязательных условий подписания и имплементации EPCA;

• включить дело Даулетмурата Тажимуратова и других политических заключённых в повестку политического диалога с Узбекистаном;

• условием углубления партнёрства с Узбекистаном сделать освобождение всех лиц, лишённых свободы по политически мотивированным обвинениям;

 Призвать власти Узбекистана:

• прекратить ограничения деятельности правозащитников и обеспечить им безопасные условия для независимого мониторинга;

• снять политически мотивированные препятствия для регистрации правозащитных организаций, в частности, ННО «Дом прав человека» под руководством Агзама Тургунова;

• обеспечить реальные условия для регистрации и деятельности оппозиционных политических партий, гарантирующие свободу объединений и политического плюрализма в соответствии с международными обязательствами Узбекистана в сфере прав человека.

• прекратить слежку, давление и иные формы преследования независимых журналистов, активистов и правозащитников;

• пересмотреть дело адвоката и блогера Даулетмурата Тажимуратова, приговорённого к 16 годам лишения свободы за мирное участие в протестах 2022 года в Каракалпакстане;

• провести независимое, прозрачное и беспристрастное расследование по событиям 1-2 июля 2022г.

• обеспечить соблюдение международных обязательств Узбекистана в области прав человека, включая право на свободу выражения мнения, собраний и защиту от пыток

• прекратить злоупотребления международных механизмов розыска по линии Интерпол, а также СНГ, ШОС, по ложным основаниям;

• обеспечить эффективные национальные механизмы правовой защиты для восстановления прав бывших политзаключённых и граждан Узбекистана, обладающих статусом беженца;

• искоренить практику принудительного труда в хлопковом секторе путем реформирования этого сектора и предоставления фермерам реальных экономических свобод, включая права решать самим, как распоряжаться своей землей.

Когда смотрю в глаза дочери

–  Мама, а почему они пишут про нас столько неправды? – спросила меня дочь.

Я смотрела в глаза дочери и думала, что, пожалуй, это единственный человек в этой жизни, кому я обязана всё рассказать.

Дашенька положила мне голову на колени. Я гладила её по голове и вспоминала последний день в Ташкенте и своей стране…

***

30 марта 2000 года, четверг.

День начинался как обычно. Я ездила по городу по своим делам, и когда раздался телефонный звонок, успела заметить время на телефоне – 12:23. 

– Узнаешь меня? – спросил знакомый мне голос.

Я в замешательстве молчала, поскольку номер был известен только членам моей семьи. Не дожидаясь ответа, он продолжил: «Слушай внимательно, доченька, не перебивай. У тебя есть два часа. Возьми детей и срочно покидай страну. Твоего отца арестовали, постарайся срочно забрать в его кабинете документы, они на столе в красном файле. Уезжай, слышишь? Через два часа придут за тобой».

– Где папа? – перебила я собеседника.

– В подвале СНБ[1].

– Что? – удивленно спросила я. У этого ведомства нет оснований для ареста отца. На протяжении последних двух лет угрозы шли исключительно со стороны министра внутренних дел Закиржона Алматова и вице-премьера по вопросам торговли Мираброра Усманова.

Учитывая, что за неделю до этого был арестован брат отца и коллега отца, мой вопрос вызвал у собеседника явное раздражение:

– Надя, торопись!

На чём разговор прервался, на часах было 12:25.

У меня начался нервный озноб. В голове метались мысли: «Что делать?» Внезапно я почувствовала жуткое напряжение по всему телу, в ушах нарастал гул, мне стало трудно дышать.

– Надежда-опа, что с вами? – спросил водитель.

– Нам нужно срочно в корпорацию «Уздонмахсулот», пожалуйста.

Через несколько минут я уже стояла у двери кабинета отца с табличкой «Алим Атаевич Атаев – председатель ГАК «Уздонмахсулот»»[2].

Забрав документы и уже покидая кабинет, я вспомнила разговор с папой накануне дома за обеденным столом. Это было последнее воскресенье, когда мы собирались всей семьей.

Он тогда сказал: «Кизим[3], я должен сделать важный выбор. Меня принуждают к приписке по количественным и качественным показателям урожайности продовольственной пшеницы – это глобальный обман и реальное преступление, позор, который мне не простят ни мои дети, ни люди».

На слове принуждают отец сделал акцент и пристально посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться, насколько осмысленно я его слушаю. «За выполнение этого незаконного указания меня ждёт повышение по службе – так мне обещают, – продолжил он, – но я уверен, что это будет временная карьера, по закону за такие действия должны лишать свободы. Понимаешь? Я изначально хочу поступать по совести, и только тогда вскроется правда, которая сможет остановить большое преступление. Но за это мне будут мстить очень влиятельные люди. Такое непослушание они не простят».

При этом отец сделал акцент на слове они. Меня же тогда одолела сильная паника и страх за его жизнь. Из моих глаз катились слёзы, а папа продолжал: «Кизим, поверь, для меня важнее доверие и уважение детей и внуков, чем должность и власть». Его слова пронзили меня так, что у меня вырвалось: «Пап, я верю тебе!»

Я вспомнила, как мы обняли друг друга, ко мне стали возвращаться силы, и я уже думала, как сообщить маме об аресте папы.

Когда я приехала к родителям, дома никого не было. Я зашла в кабинет отца, увидела на стене над его креслом портрет президента Ислама Каримова и подумала: «Если бы только Каримов знал, как за его спиной ведут себя Усманов и Алматов!» И тут я услышала голос мамы: «Ты пришла? Все хорошо?» Я обернулась к ней и поняла, что не могу не только говорить, но даже стоять на ногах. Мне казалось, что моя голова сейчас вспыхнет и потеряла сознание. Пришла в себя, когда почувствовала, что на меня льётся вода. Открыла глаза, передо мной стояла мама с пустым стеклянным кувшином в руках.

– Что с тобой? – спросила мама.

– Мама, папу арестовали, – ответила я.

– Да брось! Я только что с ним говорила. Всё в порядке, – и она тут же стала набирать номер его телефона.

Никто не брал трубку и тогда она вспомнила, что он уехал в Джизак на выездное заседание Кабинета Министров:

– Сейчас я позвоню его помощнику, подожди…

– Мама! Папу – арестовали! – выкрикнула я во весь голос, и стала быстро открывать ящики папиного письменного стола и шкафа.

Мама молча бросила мне под ноги сумки, я стала закидывать в них папки с документами, а мама села на стул и стала пристально смотреть на портрет Каримова. И когда я перевязывала сумки с документами, у мамы сквозь слезы вырвалось: «Господи!» – и она заплакала.

Я села у ее ног, положила голову ей на колени. Мама обхватила моё лицо, и произнесла сквозь слёзы: «Какие же вы с отцом упёртые бараны!» – и опять заплакала…

«Мам, не надо, пожалуйста, очень мало времени», – я встала, пошла в зал, где стоял круглый стол с несколькими листами писчей бумаги и шариковой ручкой. Взяла листок, написала: «Пап, я до конца с тобой» и, сложив его пополам, добавила: «Для папы».

Подошла мама, забрала записку, обняла меня и тихо сказала: «Ты позаботься о детях. И что бы ни случилось со мной или с отцом, не бросай детей, ты – старшая». И тут я заметила за окном автомобиль родственника.

«Да, я вызвала его, – сказала мама, – торопись, мало времени. Спрячь эти документы. Я останусь дома».

Я посмотрела на экран телефона, было 13:20. На машине родственника мы срочно поехали за моей дочкой в детский сад, по дороге забрали сестрёнку из техникума. Доехав до автобусной остановки у метро «Хамза[4]», мы вышли из машины, нагруженные сумками с документами. Ничего не подозревающий родственник уехал, а я остановила такси, мы загрузились и поехали по адресу, где жила женщина, с которой я могла быть откровенной. Она не имела отношения к моим делам, нас с ней связывали только вопросы благотворительности.

Мой визит был неожиданным для неё, я призналась, что уезжаю, что отца арестовали и мне нужно спрятать документы. Я назвала ей имя моей подруги, кому она может их отдать.  На прощание она сказала: «Надь, у тебя всё получится, у меня нет сомнений. Я буду молиться за тебя».

Дети оставались в такси. Я поспешила к ним и по ходу позвонила своей подруге:

– Привет, Мухаббат, встретимся? Это срочно.

– Привет, Надькин. У тебя в офисе?

Не доезжая до офиса нашей фирмы, который находился в том же здании, где арендовала помещение корпорация «Уздонмахсулот», я оставила детей в такси на соседней улице. 

Зашла в кабинет, вскоре появилась Мухаббат. Я сообщила ей об аресте брата отца и заместителя, и мимикой показала, что должна уехать. Она посмотрела на меня, кивнула головой в знак одобрения. Мы обнялись и уже ни о чём не говорили. Потом я показала ей жестом, чтобы она ушла. Она кивнула, но остановившись у двери, повернулась ко мне. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза и потом она выдавила из себя: «Пока!» Я же собрала со стола все свои бумаги и личные вещи, сложила их в сумку и поспешила к детям. На телефоне высветилось 13:54.

Запрыгнув на переднее сиденье такси, я быстро сказала: «Черняевка[5]!» Сестрёнка гладила по голове мою Даньку, которая уже спала…

К посту на границе с Казахстаном мы подъехали в 14:34. Нам предстояло пройти паспортный контроль и заполнить декларацию, указав в ней имеющуюся у меня сумму в три тысячи долларов. Со мной были шестилетняя дочь и пятнадцатилетняя двоюродная сестра, у которой год назад скончались родители, моя мама стала её попечителем, и мы забрали её к себе. 

В 15:00 я со своими девчонками находилась в «маршрутке», которая везла нас в Шымкент[6].  Через четыре часа мы уже ехали на автобусе в Алматы и ещё через одиннадцать часов прибыли в одну из столичных гостиниц. Дети быстро уснули, и я решила купить билеты в Екатеринбург, где жили родители мужа.

На железнодорожном вокзале пришлось выстоять длинную очередь в кассу, где выяснилось, что наш поезд ушёл час назад. Тогда кассир посоветовал доехать на такси до Караганды, а оттуда уже поездом до Екатеринбурга, что будет гораздо быстрее. По его совету я купила билет и помчалась в гостиницу к детям.

Они сладко спали. Я разбудила сестрёнку и пошла заказывать такси. Уже выезжая из гостиницы, я заметила почтовое отделение и решила позвонить в Ташкент маме. Она рано встает и там было 8 утра.

Спустя несколько гудков я услышала голос незнакомого мужчины и спросила: 

– Кто это?

Потом возник голос мамы, она громко и даже сурово сказала: 

– Ты?

– Да!

– Уезжай срочно и никогда сюда не возвращайся, чтобы тут не случилось. Ты услышала меня? 

– Да!

Следом женский голос:

– Здравствуйте! Я врач, меня вызвали, чтобы оказать помощь вашей маме. В доме обыск. Вы на линии?

– Да!

– Сделайте так, как просит мама. Пожалуйста! – на этом наш разговор прервался.

Мне стало очень страшно. Я не могла сдержать слёз.

Когда вернулась в такси, поняла, что меня в любой момент могут объявить в розыск и что на поезд садиться опасно. У меня началась одышка. Таксист, мужчина средних лет, посмотрел на меня и спросил:

– Могу как-то помочь?

Я молчала. Он протянул мне бутылку с водой и спросил:

– Кто вас обидел?

– Вы можете отвезти меня в Караганду? Я могу заплатить 300 долларов.

– Весело начинается день, – сказал он мне, – отвезти-то могу, только все зависит от самочувствия жены. И он заулыбался от удовольствия: – Она родить должна на днях. Ждём с ней сыночка!

Затем он поговорил с женой и радостно сообщил мне: «Едем!». Включил радио, где звучала песня Пугачевой «В Петербурге сегодня гроза»…

Дети уснули на заднем сиденье, а мы с водителем молчали часа три, пока он не сказал:

– Нам бы воды в дорогу купить.

Я вышла из автомобиля, купила еду и воду в киоске.

– Так, что же случилось?! - спросил водитель.

– Беда, арестовали моего отца, а неделей раньше – его брата и коллегу. Дома идёт обыск. Я еду к мужу в Екатеринбург, он там с родителями.

– Ясно, – сказал водитель, – меня зовут Юрий. Давай так, ты будь спокойна, я отвезу тебя в Караганду и... в общем, хочешь поговорить, выговорись. Всё, что скажешь, умрёт со мной. А хочешь спать – поспи.

Я посмотрела на Юрия и, не скрывая благодарности, сказала: «Вы добрый человек, пусть у вас родится здоровый и счастливый сын. И пусть никогда-никогда вам не придётся расставаться с теми, кого любите…»

– Аминь, сестра! Я из семьи репрессированных. Моего деда расстреляли в 37-м. Мой отец вырос в детском доме.

И я посмотрела на свою Даньку, которой 22 марта исполнилось шесть лет.

Мы снова замолчали. Пугающая неизвестность, непрерывные мысли в голове, всё это так меня измотало, что я не помню, как уснула. Проснулась от мысли, что не должна садиться в поезд, что лучше сейчас договориться и сразу ехать в Екатеринбург.

Посмотрела на Юрия, он сидел за рулём и качал головой в такт песне «День рожденья, грустный праздник…». Спросила, сможет ли он отвезти нас в Екатеринбург. «Я-то готов, сестра, вот только жена… Надо узнать, сможет она дождаться меня», – говорит. И опять себе в удовольствие: «Сыночка ждём. Хочу его воспитать, чтобы вырос настоящим человеком. Гордиться хочу сыном, понимаешь?», – и стал звонить жене.

Потом спросил:

– Сестра, сможешь ещё 400 долларов добавить?

– Смогу.

– Спасибо, сестра. Родится ребёнок, сразу поеду на рынок и куплю малышу всё необходимое. И за тебя буду молиться, сестра, чтобы всё хорошо было у тебя, твоих девочек и родителей. Не знаю, почему так случилось в вашем солнечном Узбекистане, но раз враги поставили твоего отца в такие условия, значит они боятся его. Боятся вашей правды.

В тот момент часы в телефоне марки «Нокиа» (который я до сих пор храню) показали время: 12:20. И это был уже следующий день – 31 марта 2000 года.

Вот так прошли самые длинные сутки в моей жизни, ставшие точкой отсчета её нового этапа.

***

–  Мама, а ты писала жалобы?

– Да, больше полутора тысяч.

– И..?

– Лишь через 20 лет адвокат смог рассекретить моё уголовное дело. Выяснилось, что оно состоит из 92 томов, и в 73 томах материалы, связанные с моим уголовным розыском. В трёх томах информация, которая касается моей коммерческой деятельности в Узбекистане и показания против меня. Теперь уже знаю, что многие из них, кого допрашивали, подвергались пыткам. Через 13 лет эмиграции нам троим (отцу – девять лет, мне – шесть и моему брату Кахрамону – семь) вынесли заочный приговор и на его основании конфисковали всё имущество нашей семьи, оставшееся в Узбекистане.

Все мои попытки добиться справедливости через адвокатов заканчивались вымогательством взятки или принуждением обратиться к президенту с просьбой помочь отменить приговор.

– Получается, невозможно добиться справедливости?

–  25 лет непрекращающейся травли и заказной клеветы научили меня завидному терпению и вере в себя. А на днях мой друг признался, что пока живы заказчики «дела моего отца», я не смогу добиться справедливости. И вот я думаю, что пришла пора рассказать нашу историю, которую они так боятся, сейчас, пока живы. Как думаешь?

– А почему бы нет?

 

30 марта 2025 года, Ле-Ман, Франция.

 

Проложение следует…

 

 

 

---

[1] СНБ -Служба национальной безопасности, действовавшая с 26 сентября 1991 года по 14 марта 2018 года, затем переименована в Службу государственной безопасности – СГБ.

[2] ГАК «Уздонмахсулот» - государственно-акционерная корпорация «Узхлебопродукт», которая занималась хранением и переработкой зерновых.

[3] Кизим (узб.), в переводе на русский – дочь.

[4] метро «Хамза», ныне «Новза».

[5] Черняевка —  с  1990 года – Жибек Жолы – казахстанский поселок на границе с Узбекистаном.

[6] город Шымкент, до 1991 года этот назывался Чимкент.

Узбекистан: участие в референдуме, значит легитимизировать преступления власти Мирзиеева

 

Поправки в Конституцию Узбекистана имеют одну цель – обнулить срок власти Шавката Мирзиеева. И так называемая конституционная реформа проводится в условиях непрекращающегося преследования блогеров, журналистов и правозащитников. А в период обсуждений поправок в Конституции, в Каракалпакстане было объявлено Чрезвычайное положение, поскольку в этой части Узбекистана было совершено массово-кровавое подавление митинга .

В результате итоговый вариант изменений в Конституцию сохранил исключительно версию властей, то есть граждане Узбекистана не были услышаны, институт импичмента опять не будет создан.

Участие в таком референдуме, значит легитимизировать преступления власти Мирзиеева. 

Теперь, как никогда, мы убеждаемся, что Мирзиеев - продукт «красной диктатуры», способный представлять исключительно интересы современной узбекской мафии и Кремля. 

Какое будущее будет при власти Мирзиеева, если наши дети и престарелые граждане  были и остаются самыми уязвимыми? Малолетние дети в нашей стране то рабы на хлопковых полях, то жертвы чиновников-педофилов или замерзают зимой от холода, потому что ответственные чиновники проворовались. 

В стране повсеместная коррупция, бедность, а судебная система производит политзаключенных,  как кирпичи и игнорирует пытки, почему и нарастает количество политэмигрантов. 

Ну, как можно доверять такому политическому режиму, если он терроризирует свой собственный народ?

 

Надежда Атаева - гражданка Узбекистана

Наступила годовщина войны в Украине

 

Слава Украине! Героям – Слава!

Наступила годовщина войны, которую развязали Путин и его команда против украинского народа. Весь цивилизованный мир осуждает эту агрессию. Лидеры демократических держав открыто выражают поддержку Украине.

И как тут обойтись без сравнений? За целый год президент Узбекистана ни разу не созвонился с Владимиром Зеленским, но за период войны несколько раз лично встретился с агрессором Путиным.  Почему в настоящее время из Узбекистана невозможно отправить денежный перевод в Украину (даже родственникам!), а сотрудничество с Россией только нарастает.

И возникает вопрос, чьи интересы представляет Шавкат Мирзиеев? Интересы узбекских граждан или кукловода Путина? Как Мирзиеев собирается объяснять свою трусливую позицию после победы Украины?

Если бы в Узбекистане за последние тридцать лет состоялись хоть один раз настоящие демократические выборы президента Узбекистана, то все представители коммунистической хунты оказались бы на скамье подсудимых, и во власти был президент, который точно развенчал бы все связи с террористическим режимом Путина.

В день годовщины войны в Украине, из Ташкента сообщают, что тем, кто сегодня пожелал выразить поддержку Украине и посетить ее посольство в столице Узбекистана, всячески препятствовали сотрудники спецслужб и даже задерживали их на несколько часов.

Аналогичная политика и в других странах Центральной Азии. Простые граждане этих стран выражают свою поддержку и оказывают посильную гуманитарную помощь украинцам. Знаю многих, кто в этот период готовит плов и раздаёт населению. По инициативе граждан Казахстана в разных городах Украины установлены юрты, представляющие собой «пункты несокрушимости»  - для обогрева в зимние морозы, где посетителей угощают пловом и чаем со сладостями.

За этот год как никогда проявилась робкая, изворотливая и трусливая позиция лидеров стран Центральной Азии.

и напоследок я скажу...

🇺🇿 #некролог 

Скончался от сердечного приступа #РавшанЮлдашев - бывший начальник следственного управления внутренних дел МВД Узбекистана. Он под руководством экс-министра МВД Закиржона Алматова занимался фабрикаций уголовных дел, подстрекал к пыткам. Один раз с ним встречалась в 2000 году, он ворвался в кабинет прокурора и в присутствии адвоката стал хамить и угрожать. Несколько недель назад, практически через 20 лет, я увидела его подпись на документах, на основании которых подверглись репрессиям совершенно невиновные люди.

Жаль, что он умер и тем самым избежал заслуженного наказания, за совершенные им преступления, за сломанные жизни и судьбы.

*  *  *

Надеюсь, #ЗакиржонАлматов ответит за обоих!

«О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», — изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты (VI в. до н. э.)