30.4.08

Казахстан: Об угрозе экстрадиции узбекского беженца Рафика Рахмонова

КОМУ:
Главному редактору, председателю редакционного совета газеты «Литер»
г-ну Ерлану Бекхожину

Корреспонденту газеты «Литер»
г-ну Аскару Джалдинову

КОПИЯ:
Президенту Республики Казахстан 
г-ну Нурсултану Назарбаеву

Уполномоченному по правам человека в Казахстане
г-ну Аскару Шакирову

Генеральному прокурору Республики Казахстан
г-ну Рашиду Тусупбекову

Верховному Комиссару ООН по делам беженцев
г-ну Антонио Гутерришу

Главе представительства Управления Комиссариата ООН по делам беженцев в Казахстане
г-ну Сезару Дюбону

Специальному представителю Евросоюза по странам Центральной Азии
г-ну Пьеру Морелю

Директору Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ)
Кристиану Строхалу


Уважаемые господа,


24 апреля 2008 года газета «Литер» опубликовала статью «Андижанский беглец», автор которой, Аскар Джалдинов, сообщает общественности об аресте узбекского гражданина Рафика Рахмонова. Узбекские правоохранительные органы обвиняют его по восьми статьям Уголовного кодекса, в том числе за причастность к терроризму и организации кровавых событий в Андижане в 2005 году. В опубликованном материале Рафик Рахмонов представлен террористом, «активным членом одной из религиозных экстремистских организаций, который якобы принимал активное участие в организации массовых беспорядков с применением огнестрельного оружия. Был якобы и организатором нескольких взрывов в Андижане, участвовал и в нападениях на батальон патрульно-постовой службы УВД Андижанской области с захватом крупного количества огнестрельного оружия, в результате чего погибли люди».

В своем материале автор неоднократно употребляет термины «террорист», «террористические акции в Андижане», «активный участник террористических акций». Откуда автору известно, что произошло в Андижане? Неужели журналисту Аскару Джалдинову удалось посетить Андижан и провести свое журналистское расследование, когда в течение трех лет узбекское правительство не допускает международных независимых экспертов на место трагических событий? Доступа не получила даже специальный докладчик ООН по Узбекистану Мишель Паскаль, назначенная на эту должность в 2005 году сразу же после Андижанской трагедии. При отсутствии ответов на вышепоставленные вопросы утверждения о том, что узбекский беженец Рафик Рахмонов был активным организатором тех кровавых событий, представляются нам совершенно необъективными и не вызывают доверия.

В то же время нам непонятна позиция сотрудников Управления Верховного Комиссара ООН по делам беженцев в Алматы в отношении дела Рафика Рахмонова, выражающаяся в полном молчании. Из опубликованного материала следует, что Рахмонов был задержан правоохранительными органами г. Алматы сразу же после обращения в УВКБ ООН. Как расценивать молчание сотрудников офиса УВКБ ООН в деле Рахмонова, имея на руках опубликованную информацию: как некомпетентность журналиста, который использовал необъективные данные, или как нарушение сотрудниками офиса УВКБ ООН принципа соблюдения конфиденциальности? Почему представители казахстанского офиса УКВБ ООН отказываются комментировать этот случай?

Из пяти не зависимых друг от друга источников нам удалось получить совершенно иные сведения о Рахмонове, которые мы приводим ниже.

Рафик Рахмонов родился в Коканде в 1956 году. По профессии повар. По сведениям, полученным Ассоциацией от правозащитников из Коканда и Андижана, накануне Андижанских событий 2005 года он работал в андижанской столовой. Был свидетелем массового убийств 13 мая и вместе со многими андижанцами покинул пределы страны в последующие после трагедии дни. Уже тогда правоохранительные органы стали преследовать свидетелей Андижанских событий, чтобы правдивая информация о произошедшем стала недоступной общественности. В последние три года Рафик проживал в Алматы законно, своевременно продлевая в соответствующих подразделениях Управления миграционной полиции временную регистрацию. Некоторое время надеялся, что ситуация в Узбекистане изменится и он сможет вернуться в родные места. Но затем Рахмонов пришел к выводу, что, пока в стране нет позитивных перемен, необходимо воспользоваться международными механизмами защиты прав беженцев. И 10 апреля 2008 года он обратился в представительство УВКБ ООН г. Алматы, где ему выдали сертификат лица, ожидающего статус мандатного беженца ООН. Через несколько дней Рафика арестовали по запросу узбекских властей. В настоящее время ему грозит экстрадиция в Узбекистан.

Нам достоверно известно, что до настоящего времени Рафик Рахмонов является лицом, ожидающим статус беженца. Следуя условиям Конвенции ООН о статусе беженцев (1951 г.), все лица, которые прошли регистрацию в представительстве Управления Комиссариата ООН по делам беженцев, находятся под международной защитой на весь период процедуры. Следовательно, эти лица на период рассмотрения просьбы о статусе беженца не подлежат принудительному возращению в страну исхода. Все запросы правоохранительных органов на выдачу подозреваемых и обвиняемых должны отклоняться до тех пор, пока по заявлению этих лиц не будет принято окончательное решение.

Нелогичным выглядит утверждение журналиста о том, что беженец из Андижана Рафик Рахмонов якобы выжидал удобный момент, чтобы получить статус мандатного беженца ООН, и одновременно торговал на Центральном вещевом рынке. Он три года легально жил в Казахстане, и миграционной полиции было известно о его местонахождении. Журналист Аскар Джалдинов пишет, что арест Рахмонова состоялся после того, как тот обратился в представительство УВКБ ООН. Из чего следует, что заявление беженца стало известно спецслужбам. Неужели Комиссариат ООН по делам беженцев перестал соблюдать принцип конфиденциальности? Это же прямое нарушение устава деятельности УВКБ ООН! Не поэтому ли представители казахстанского представительства УКВБ ООН отказываются комментировать этот случай? Или все же автор свои выводы делает, опираясь исключительно на сведения, которые ему стали доступны от представителей правоохранительных органов?

Слепое сотрудничество спецслужб, руководствующихся принципами Кишиневской Конвенции 2002 года о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, обеспечивает тотальный контроль над инакомыслящими, в том числе над свидетелями Андижанской трагедии. Все это способствует фабрикации уголовных дел, предвзятому отношению к беженцам из Чечни, уйгурам и узбекам, которые уже давно стали «ходовым товаром» для сотрудников спецслужб. На этом фоне борьба с террористами и экстремистами оказывается направленной, прежде всего, против жертв нарушений прав человека. Назрела необходимость менять существующие правила выдачи иностранных граждан. Оформление выдачи не должно оставаться формальным, особенно когда граждан отправляют в страну, в которой пытки и другие виды жестокого обращения носят систематический характер. И Узбекистан, к сожалению, находится их в числе. Если бы запрашиваемая сторона предоставляла заявление потерпевших, материалы уголовного дела, имеющиеся в распоряжении запрашиваемой стороны, а также доказательства, заверенные гербовой печатью компетентного учреждения юстиции запрашиваемой стороны, то фальсификация доказательств о виновности подозреваемых лиц значительно сократилась. А пока масштабы случаев незаконной выдачи Казахстаном вызывают особую обеспокоенность.

Судьба Рафика Рахмонова – лишь один и далеко не единственный фрагмент этой чудовищной проблемы. В декабре 2007 года был похищен узбекский беженец Хуршид Шамсуддинов. До сих пор о нем ничего не известно. И список таких случаев неуклонно растет.

По сведениям Правозащитного центра «Мемориал», за последние годы Казахстан передал узбекским спецслужбам 56 граждан Узбекистана. На запросы правозащитников и родственников этих лиц Казахстан пока не реагирует. А ведь официальная оценка действий сотрудников спецслужб, причастных к этой операции, должна стать доступна общественности как можно скорее. Речь идет о жизни людей; судьба многих из них неизвестна даже родным. Узбекистан преследует тысячи невинных граждан лишь за их религиозные убеждения. Об этом неоднократно заявляли авторитетные международные организации.

Казахстан – первое государство Центральной Азии, получившее право председательствовать в Организации по Безопасности и Сотрудничеству в Европе (2010 г.), основная миссия которой – действовать во имя мира и стабильности. Безопасность людей, вынужденно покидающих свою страну, заслуживает внимания правительства страны, в которую они прибывают. Практика ведущих демократических государств показывает, что эффективные механизмы защиты прав беженцев невозможны без ратификации Международного пакта о гражданских и политических правах, принятия Закона о беженцах и др. Хочется надеяться, что Казахстан начнет в ближайшее время выполнять условия международных соглашений в области защиты прав беженцев.

Выдача лиц по запросам спецслужб СНГ и молчаливая позиция представительства УВКБ ООН по поводу похищения или незаконной выдачи беженцев в страну, где их ожидают пытки, не оставляет надежды на спасение тем, кто еще продолжает бороться за свои права и свободы.

Позвольте надеяться на то, что вы не оставите без внимания вопросы, поднятые в этом письме.

С уважением,

Надежда Атаева,
Президент ассоциации «Права человека в Центральной Азии», Франция



2.4.08

Режим Узбекистана был вынужден считаться с санкциями Евросоюза, их отмена лишает ЕС рычагов влияния на ситуацию с правами человека в Узбекистане


В конце апреля Европейский совет соберется для рассмотрения вопроса о режиме санкций в отношении Узбекистана. Какие доводы он будет принимать к рассмотрению? Примет ли во внимание первоначальные требования или отменит санкции?

Мы надеемся, что Совет будет объективным и примет во внимание тот факт, что Узбекистан не выполнил всего пакета требований – ни в его первоначальной версии, ни даже в усеченном варианте. А главное – сама природа режима ни на йоту не изменилась. Режим как был, так и остается автократическим и репрессивным, с элементами тоталитаризма. Небольшие уступки Евросоюзу в области прав человека, вокруг которых поднята шумиха, были сделаны буквально накануне решения о санкциях, то есть явно приурочены к этому решению; это не является систематически проводимой линией либерализации и гуманизации внутренней политики. После снятия санкций необходимость для режима Каримова в уступках отпадет, и все вернется на круги своя.

13 мая 2005 года в Андижане правительственные войска жестоко подавили демонстрацию на площади Бобура. В конце того же года Европейский совет принял в отношении Узбекистана санкции, предусматривающие запрет на поставки вооружений в эту страну и на въезд для 12 правительственных чиновников и высших офицеров вооруженных сил Узбекистана. Условием для снятия этих санкций правительству Узбекистана было выдвинуто требование допустить международное расследование Андижанских событий, которое до сих пор не было выполнено.

В дальнейшем санкции неоднократно продлевались, но одновременно и смягчались. Вопрос расследования Андижанской трагедии отошел на задний план, и Евросоюз стал ее забывать гораздно быстрее, чем в свое время события на площади Тянь-ань-Мэнь в Китае. Основное условие ЕС изменилось и теперь направлено на соблюдение прав человека в Узбекистане.

В октябре 2007 года Европейский совет принял решение о приостановке действия запрета на выдачу виз по списку на полгода, обосновывая этот шаг предоставлением возможности Узбекистану продемонстрировать прогресс в сфере прав человека. При этом Евросоюз напоминал о мерах, которых он ожидает от Ташкента, а именно: освобождение из тюрем всех заключенных правозащитников; допуск в тюрьмы представителей Международного Красного Креста; ослабление режима аккредитации и регистрации неправительственных организаций.

Этот довольно узкий список требований значительно отличается от более широкой правозащитной платформы, которая выдвигалась активистами гражданского общества Узбекистана (см. их обращение к Евросоюзу от 19 сентября 2007 года – прилагается).

Но даже этот урезанный список требований выполнен Узбекистаном лишь частично: так, например, освобождено только шесть правозащитников из тринадцати, указанных организацией «Human Rights Watch» в обращении от 14 октября 2007 года. Возобновить свою деятельность удалось пока только «HRW», остальные международные неправительственные организации все еще не могут получить доступ в страну. Представители МККК спустя три года получили разрешение посещать тюрьмы и заключенных, нуждающихся в гуманитарной помощи, среди которых немало узников совести. Приходится констатировать, что даже эти ограниченные требования Евросоюза не выполнены в полном объеме.

Сторонники снятия санкций указывают на то, что все же наблюдаются определенные послабления и что, мол, необходимо идти навстречу Ташкенту, поощряя «дальнейший прогресс». А некоторые вообще ставят под сомнение саму действенность санкций как способ улучшения ситуации с правами человека вообще и в указанной стране в частности.

Наш пресс-релиз ставит своей задачей осветить эти два принципиальных вопроса и сделать соответствующую рекомендацию Евросоюзу.

Первый вопрос: о неадекватном применении санкций Евросоюзом к Узбекистану и Бирме. Прежде всего мы хотели бы обратить внимание на то, что в одном и том же документе Европейского совета от 15-16 октября 2007 года (по итогам 2 824 заседаниий) наряду со смягчением режима санкций в отношении Узбекистана был введен гораздо более жесткий режим санкций в отношении Бирмы. Но в Бирме подавление протестов носило не столь жестокий характер, как в Андижане. Имеется ли логика в принятии подобного документа?

О действенности санкций по отношению к режиму Каримова: вместо спекуляций на эту тему необходимо обратиться к фактам. Ассоциация располагает информацией о 51 заключенном, которые были привлечены к уголовной ответственности в период с 1991 по 2007 годы. В нашем списке – правозащитники, журналисты, члены политических партий и другие, кроме преследуемых за религиозные убеждения. Последних – тысячи, они тоже осуждены по политическим причинам за независимые взгляды по вопросам религии. По этой категории политических заключенных мы не располагаем точной статистикой (такие сведения есть у Правозащитного центра «Мемориал»).

Динамика арестов, осуждения и освобождения указанных 51 узников совести показывает, что в 2006 году, которому предшествовали пик международного давления на Узбекистан и принятие санкций Евросоюзом, было арестовано восемь человек, а освобождено девять, т.е. наблюдалось снижение масштабов репрессий. В следующем, 2007 году ситуация снова ухудшилась, скорее всего потому, что власти Узбекистана после ослабления международного давления почувствовали себя уверенней и вернулись к привычной для них практике повседневных репрессий в отношении инакомыслящих.





1991-2004
2005
2006
2007

2008
(до 29 марта)
Всего
Привлеченные к уголовной ответственности за указанный период*)
8
8
11
Инфо отсутствует
51
Освобожденные за указанный период*)
0
4
9
5
6
24
Оставались в тюрьме к концу указанного периода
8
28
27
33
27


*) Фамилии, стоящие за этими цифрами, приведены в Приложении.



Вывод из представленной таблицы таков: санкции были действенными и привели, по крайней мере в 2006 году, к смягчению ситуации в Узбекистане.

Второй вопрос связан с наличием или отсутствием прогресса в Узбекистане в области прав человека. С одной стороны, действительно в начале 2008 года произошли некоторые позитивные изменения, включая освобождение незначительного числа правозащитников, вступление в силу закона об отмене смертной казни, допуск в страну представителей МКК, а также подписание Конвенций МОТ по детскому труду № 138 и 182.

Дальнейший анализ текущей ситуации должен касаться и параллельных процессов, которые могут свести на нет значение позитивных перемен.

Так, с осени прошлого года, сразу после принятия Евросоюзом решения о смягчении режима санкций, произошли два экстраординарных события:

          • Во-первых, это беспрецедентное политическое убийство ошского журналиста Алишера Саипова. Независимое расследование ICG и российского эксперта Виталия Пономарева говорят о том, что нити этого преступления тянутся к спецслужбам Узбекистана.

          • Во-вторых, впервые за всю историю Узбекистана при аресте мирного жителя Бухары, известного поэта-диссидента Юсуфа Джумы применялись силы спецназа. Без всякой необходимости был обстрелян дом Джумы еще до его ареста, причем без его сопротивления.

Впервые за всю постсоветскую историю власти избрали в качестве общения с инакомыслящими гражданами воинские подразделения и аргумент автомата Калашникова. Все это говорит о том, что они по-прежнему считают: применение оружия против безоружного населения было правомерным, так как ни один из высокопоставленных должностных лиц не понес наказания за эти действия не только в уголовном, но и в дисциплинарном порядке. Из этого следует, что Каримов готов преследовать критиков режима, применяя оружие.

          • Кроме того, как показывает вышеприведенная таблица динамики привлеченных к уголовной ответственных и освобожденных, в местах лишения свободы остается примерно такое же количество политических заключенных, что и в 2005-2006 годах, то есть 27 человек. Все еще отбывают наказание те, кто был осужден до 2001 года. Срок заключения части политических заключенных де-факто становится пожизненным из-за систематического, под надуманными предлогами, продления (Ахмаджон Адылов, Мурад Джураев). В отношении остальных применяется тактика пыток и нечеловеческого обращения, вследствие чего их здоровье серьезно пошатнулось (Мамадали Махмудов, Мутабар Таджибаева).

          • Евросоюзу следует обратить внимание на то, как власти Узбекистана обращаются с политическими заключенными. Международные эксперты и узбекские активисты регулярно сообщают о систематической практике применения пыток в Узбекистане. Последнее такое заключение вынес Комитет ООН против пыток в ноябре 2007 года, а последним красноречивым примером пыток является истязание Юсуфа Джумы в тюрьме, что подтвердил его адвокат.

Характерный пример: 28 марта 2008 года из Новоийской колонии родные 26-летнего Абдурахима Ташпулатова, осужденного по сфабрикованному делу в 2001 году, получили его тело. Причины смерти заключенного властями не разглашаются. Это уже третий случай смерти заключенного за последний год. Есть серьезные основания полагать, что смерть наступила в результате пыток.

          • Последнее президентские выборы в декабре 2007 года были политическим фарсом и продемонстрировали полное пренебрежение к нормам Конституции и международного права. Ислам Каримов правит страной 17 лет, в условиях репрессивной политики, и сохранил власть в декабре 2007 года вопреки конституционному ограничению президентства двумя сроками.
Вывод по второму вопросу: наряду с позитивными изменениями наблюдается ряд негативных явлений, которые перечеркивают значение этих перемен. Режим фактически действует по принципу «шаг вперед, два шага назад». Назвать эту совокупность фактов прогрессом может только предвзято настроенный человек.

В конце апреля Европейский совет соберется для рассмотрения вопроса о режиме санкций. Какие доводы он будет принимать к рассмотрению? Примет ли во внимание первоначальные требования или отменит санкции?

Мы надеемся, что Совет будет объективным и примет во внимание тот факт, что Узбекистан не выполнил всего пакета требований, ни в его первоначальной версии, ни даже в его усеченном варианте. А главное – сама природа режима ни на йоту не изменилась. Режим как был, так и остается автократическим и репрессивным, с элементами тоталитаризма.

Небольшие уступки Евросоюзу в области прав человека, вокруг которых поднята шумиха, были сделаны буквально накануне решения о санкциях, то есть явно приурочены к этому моменту, а не выражают систематически проводимую линию либерализации и гуманизации внутренней политики. После снятия санкций необходимость для режима Каримова в уступках отпадет, и все останется как раньше.

Мы предлагаем следующее: чтобы доказать устойчивость прогресса в области прав человека, правящий режим Узбекистана должен:
         1) Освободить (путем реабилитации) всех узников, осужденных по политическим мотивам;
         2) Начать реформу пенитенциарной системы;
          3) Прекратить практику пыток и других видов жестокого обращения в период дознания, следствия и отбывания наказания;
         4) Снять цензуру СМИ, в том числе Интернета, и прекратить преследование журналистов;
         5) Зарегистрировать оппозиционные партии и допустить их к парламентским, президентским и местным выборам;
         6) Освободить суды и адвокатуру от диктата государственной власти;
         7) Прекратить практику принудительного детского труда;
         8) Снять ограничения свободы вероисповедания, освободить верующих, осужденных по политическим мотивам;
        9) Освободить неправительственные организации, как местные, так и международные, от всякого рода административных ограничений;
         10)  Немедленно отменить ограничения на передвижение по стране и выезд за пределы страны, которые нарушают свободу передвижения граждан:
          • так называемые выездные визы (ОВИР),
          • институт прописки и обязательной регистрации, которые нарушают свободу передвижения граждан.

Европейский совет снял с повестки дня вопрос о расследовании Андижанских событий и перешел к более широкой программе развития прав человека, так что отныне следует руководствоваться этим перечнем требований. Хотя нарушения прав человека наблюдаются и в других странах Центральной Азии, пример Узбекистана представляет собой экстремальный случай. Пренебрегая правами своих граждан, официальный Ташкент подает негативный пример другим странам Центральной Азии. Мы надеемся, что, принимая решение, Европейский совет будет исходить из интересов и чаяний всего узбекского общества, а не только в интересах налаживания партнерства с его политической элитой. 
Приложение:


Критерии

1991-2004
2005
2006
2007
2008
(до 29 марта)
Привлеченные к уголовной ответственности  за указанный период

Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан, Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов,
Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;

Абдугафур Дадабоев;
Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Акбарали Арипов;
Музафармирзо Исхаков;
Мухаммадкодир Отаханов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Надира Хидоятова;
Улугбек Каттабеков;
Носир Закиров;
Захиджон Закиров;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;

Азам Фармонов;
Алишер Караматов;
Ихтиер Хамраев;
Исроилжон Холдаров;
Жамшид Каримов;
Улугбек Хайдаров;
Уткур Пардаев;
Ядгор Турлибеков;

Гульбахор Тураева;
Умида Ниязова;
Юлдаш Расулев;
Зафар Рахимов;
Собир Туляганов;
Турсинбай Утамурадов;
Машраб Джумаев;
Юсуф Жума;
Бобур Жумаев;
Карим Бозорбоев;
Баходир Мухтаров;
отсутствует
Освобожденные за указанный период 
отсутствуют
Абдугафур Дадабоев;
Музафармирзо Исхаков;
Мухаммадкодир Отаханов;
Захиджон Закиров;




Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Акбарали Арипов;
Надира Хидоятова;
Носир Закиров;
Улугбек Хайдаров;
Уткур Пардаев;
Ядгор Турлибеков;
Гульбахор Тураева;
Умида Ниязова;
Собир Туляганов;
Турсинбай Утамурадов;
Баходир Мухтаров;

Сайиджахон Зайнабиддинов,
Улугбек Каттабеков,
Бобомурод Мавлянов,
Ихтиёр Хамраев,
Карим Бозорбаев;

Оставались в тюрьме к концу указанного периода  
Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан, Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов, Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;

Хамдам Сулеймонов;
Мусажон Бободжонов;
Нурмухаммад Азизов;
Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Акбарали Арипов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Надира Хидоятова;
Улугбек Каттабеков;
Носир Закиров;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;

Дильмурод Мухиддинов;
Саиджахон Зайнобиддинов;
Мутабар Таджибаева;
Хабибулла Акпулатов;
Норбой Холжигитов;
Абдурасул Худойназаров;
Насим Исаков;
Саттор Ирзаев;
Мамаражаб Назаров;
Санжар Умаров;
Улугбек Каттабеков;
Бобомурод Мавлянов;
Хазрат Ахмедов;
Джамол Кутлиев;
Азам Фармонов;
Алишер Караматов;
Ихтиер Хамраев;
Исроилжон Холдаров;
Жамшид Каримов;
Юлдаш Расулев;
Зафар Рахимов;
Машраб Джумаев;
Юсуф Жума;
Бобур Жумаев;
Карим Бозорбоев;
Дильмурод Мухиддинов, Мутабар Таджибаева, Хабибулла Акпулатов, Норбой Ходжигитов, Абдурасул Худойназаров, Насим Исаков,
Саттор Ирзаев, Мамаражоб Назаров, Санжар Умаров,
Исроил Холдаров,
Хазрат Ахмедов,
Азам Фармонов,
Алишер Караматов, Жамшид Каримов, Джамол Кутлиев,
Юлдаш Расулев,
Зафар Рахимов,
Машраб Джумаев,
Юсуф Жума,
Бобур Жумаев,
Ахмаджон Адылов, Мухаммад Бекжан,
Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров, Мамадали Махмудов, Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;
Дильмурод Мухиддинов, Мутабар Таджибаева, Хабибулла Акпулатов,
Норбой Ходжигитов, Абдурасул Худойназаров, Насим Исаков,
Саттор Ирзаев,
Мамаражоб Назаров,
Санжар Умаров,
Исроил Холдаров,
Хазрат Ахмедов,
Азам Фармонов,
Алишер Караматов,
Жамшид Каримов,
Джамол Кутлиев,
Юлдаш Расулев,
Зафар Рахимов,
Машраб Джумаев,
Юсуф Жума,
Бобур Жумаев,
Ахмаджон Адылов,
Мухаммад Бекжан,
Рашид Бекжан,
Мурод Жураев,
Баходир Камбаров,
Мамадали Махмудов,
Рустам Усманов,
Гайрат Мехлибоев;